Малой кровью на своей территории

Это хотя и не было предусмотрено в качестве функционала первичных сборных пунктов военнопленных, но командование дивизии вермахта, в полосе наступления которой находился лагерный пункт, не использовать дармовой рабочий ресурс для собственных целей посчитало кощунством, а потому на вопросы содержания и быта военнопленных смотрело шире. Поэтому каждое утро к лагерю из города помимо специальной группы из двух канцеляристов, переводчика и фотографа на армейском легковом автомобиле прибывали также четыре-пять грузовиков с охраной. Бурду для кормления пленных, кстати, тоже привозили в этих грузовиках.

Канцеляристы и фотограф проводили мероприятия первичного учета и оформляли на пленных документы: фото, анкетные данные, звание, где и в какой части служил, воинская специальность, имеет ли гражданскую рабочую профессию. А еще – выспрашивали, есть ли среди контингента комиссары и члены партии и не желает ли сам пленный послужить рейху в полицейских или вспомогательных частях… Оказались среди пленных и такие желающие. Их в тот же день увозили с собой в город, и наутро некоторые из них, уже в немецкой форме и с винтовками, приезжали за пленными в качестве охраны. Надо сказать, дело свое канцелярские крысы знали хорошо, работали быстро, данные собирали достаточно полно и в меру дотошно. Контингент пленных обрабатывали тоже с умом – всех раненых и больных в последнюю очередь, чтобы, значит, в случае их смерти лишнюю работу не делать, твари… А люди в таких условиях содержания мерли, как мухи.

Тех, кого уже опросили и оформили, на грузовиках с охраной развозили на работы.

Работы разные – закапывали трупы в местах боев и умерших уже здесь, в лагере, собирали оружие, боеприпасы и все остальное имущество, брошенное советскими войсками при отступлении, помогали местным на сельхозработах (урожай, естественно, в пользу рейха), выполняли всю другую грязную и тяжелую работу, которую только можно было найти поблизости.

Вот там, на выезде, можно было при удаче перехватить кусок-другой, потому что местные жители, в особенности русские и белорусы, видя оборванных и голодных пленных, постоянно норовили их подкормить кто чем мог.

Самое лучшее, конечно, забирала себе охрана, но и пленным по настроению разрешали что-нибудь дать. По настроению и в зависимости от общей сволочности натуры – не все в караульном взводе лагеря и в охране на работах были кончеными тварями, сиречь настоящими солдатами рейха. Были среди них и обычные люди, простые немецкие рабочие и крестьяне, которым сто лет не сдалось завоевывать далекую Россию и которых на эту войну погнали принуждением.