Маникюр для покойника

Я замялась:

– Видите ли, практически никогда не читаю газету «Неделя»…

– Ну это нестрашно, – успокоила служащая, – я тоже…

– А тут вдруг попался старый номер, гляжу – разыскивают Катуковых и обещают вознаграждение!

Злобина встала и щелкнула выключателем. Небольшую комнатку залил безжалостный неоновый свет, и мне стало понятно, что милой, хрупкой служащей давно не двадцать лет, скорей всего – хорошо за тридцать.

– К сожалению, – развела руками Регина Николаевна, – вы опоздали, Катуковы давно введены в права наследства. К нам обратился мужчина, Ростислав Сергеевич Катуков.

Насколько понимаю, они на днях вылетают с женой в Париж…

В моей голове слабо-слабо зашевелились какие-то смутные мысли, что-то неоформившееся, туманное.

– И много денег они получат?

Продолжая улыбаться, Регина Николаевна ответила:

– Жаль, конечно, что зря ехали, могу угостить кофе.

– Спасибо, – с удовольствием согласилась я и переспросила:

– И все же какова сумма?

Злобина аккуратненько насыпала коричневые гранулы в чашку.

– Извините, но не имею права разглашать подобные сведения!

Я поколебалась минуту, потом достала удостоверение ФСБ и мило попросила:

– Давайте все же посмотрим!"

"– Понятно, – посерьезнела Регина Николаевна и со вздохом открыла шкаф.

 – Так, Катуков, вот оно.

Я слушала информацию затаив дыхание, ну бывают же на свете чудеса!

Федулов Василий Николаевич, 1952 года рождения, проживал в Москве по адресу улица Первого жокея, дом 19, квартира 46. Судя по всему, он приходился соседом Катуковым. Работал Василий Николаевич акробатом в цирке и в 1974 году, оказавшись на гастролях во Франции, попросил политического убежища. Шли годы «холодной войны», и французские власти уважили просьбу бегущего от Советов Федулова.

Василий Николаевич остался в Париже. Первое время бедствовал, как многие эмигранты, нанялся дворником. Потом водителем такси. И здесь ему повезло, случайно познакомился с Гастоном Леру, владельцем небольшой колбасной. Гастон взял русского к себе рабочим, подносить фарш от мясорубки, мыть бараньи кишки, зачищать печенку от пленок.

Василий превратился в Базиля, отрубил от фамилии труднопроизносимое окончание «лов» и превратился в почти настоящего француза. Не прошло и полугода, как Гастон понял, что к нему попал бриллиант.

У Базиля оказались золотые руки и полная немыслимых рецептов голова. Вскоре жители квартала по достоинству оценили невиданные до этого кушанья – холодец, фаршированные яйцом рулеты… Удавались бывшему акробату сосиски и мясо в горшочке, заливной язык и буженина… Словом, через два года Базиль расстался с Гастоном и открыл собственное дело.

Нажил он к концу 90-х годов ни больше и ни меньше как пять с половиной миллионов франков, почти миллион в пересчете на доллары.