Маникюр для покойника

Омоновцы послушно протопали в комнату, Кирюшка понесся за ними.

– Арфа? – спросила Юля. – Зачем?

– Как зачем? – завопил Кирка, закрывая за парнями входную дверь. – Лампа будет у меня на вечере играть!

– У меня сейчас окончательно съедет крыша, – прошептала Юлечка. – А при чем тут милиция?

– Ладно, – громко сказал Сережка, – пусть эти грязнули моются, а я пока сварганю чай, за столом и поговорим.

И тут в коридор выступила Виктория.

– Добрый день, Катерина, – ледяным голосом процедила она,

– поздновато домой являешься и в каком виде! Бомжиха, да и только!

– Здравствуй, Вика, – пробормотала Катя, стаскивая ботинки, – а ты, как всегда, прекрасно выглядишь, прическа новая, очень к лицу.

Виктория кинула быстрый взгляд в зеркало. Ее волосы теперь выглядели слегка экстравагантно, но не более того. Изумрудно-зеленый оттенок исчез, пряди приобрели темно-каштановый цвет. Впрочем, многочисленные кудри исчезли, голову украшала суперкороткая стрижка, такую носит Ирина Хакамада.

– По-моему, молодит, – удовлетворенно заметила дама и принялась долго, с ужасающими подробностями, очень громко рассказывать о своем посещении салона «Велла».

– Как на этом играют? – спросил мальчишка.

– Поможешь достать из футляра – покажу.

Через десять минут я придвинула стул и привычно подняла руки. Интересно, сумею ли извлечь хоть какой-нибудь звук? Мои пальцы потеряли былую нежность, только мизинцы остались без порезов. А вот мизинцы-то как раз и не участвуют в игре на арфе.

При первых тонах Кирка возбужденно захлопал. Окрыленная, я принялась щипать арфу, струны слегка разболтались, но звучала она вполне прилично.

В комнату вошли Юля с Сережей, следом вбежали собаки. Я сосредоточенно дергала за струны. Внезапно в музыку вплелся посторонний звук. Прямо возле моих ног, закатив глаза, покачивалась Муля. Мопсиха раскрыла пасть и самозабвенно подпевала Сен-Сансу, через секунду к ней присоединились Ада и Рейчел. Из ванной доносился шумный плеск воды, из коридора – громкий голос Виктории, рассказывающей о победе над администраторшей «Веллы», собаки выли на разные голоса, арфа бренчала, дети стояли с раскрытыми ртами, и я была абсолютно, совершенно, до одури счастлива.

На следующий день, в десять утра, вымытые, причесанные, пахнущие духами, мы сидели в небольшом кабинете майора Костина. Владимир Иванович окинул нас быстрым взглядом и сказал:

– Ну, милые дамы, следует отметить – сегодня вы выглядите намного лучше, чем вчера, помолодели, посвежели, просто майские розы.