Маникюр для покойника

– Дай сюда, горемыка! – велела девушка и дернула тряпку.

Потом она принесла небольшое красное ведерко, ловко выжала бывшее полотенце и в мгновение ока ликвидировала «океан». Я стояла пень пнем, оказывается, надо было не мочить, а выкручивать тряпку.

– Ведро в унитаз вылить сможешь? – с издевкой спросила Юля и унеслась.

Выполнив приказ, я ушла в гостиную и вновь легла. Голова болела немилосердно.

– Лампочка, – раздался Кирюшин вопль, – иди ужинать!..

– Не хочу, – вяло отозвалась я.

– Иди быстрей! – не успокаивался мальчишка.

Пришлось подниматься. На столе исходила паром миска.

– Тебе сколько? – спросил Сережа и, не дожидаясь ответа, наполнил тарелку. – Кетчуп, горчица, сметана…

Я принялась вяло ковырять вилкой поданное. Остальные ловко и споро запихивали в рот клейкие куски отвратительного на вид теста. Причем ели они пельмени с хлебом. Очевидно, в этом доме даже не слышали о правильном питании.

– Хорошо как – в холод горяченького, – пробормотал Сережа, блаженно щурясь.

– Не вздумай заснуть, – пнула его в спину Юля, – надо посуду помыть.

– Кирка помоет, – отбивался муж.

– Индейское жилище фиг вам, – завопил мальчишка.

 – Знаете, сколько уроков назадавали! Пусть Юлька…

– Во-первых, не Юлька, а Юлечка, – прервала девушка, – а во-вторых, домой работу взяла, завтра номер веду. Так что, Сережка, берись за губку.

– Минуточку, – сказал парень, – помните, что мать вчера сказала?

– Что? – в один голос спросили домочадцы.

– Лампу прислала из Петербурга к нам Нинель Михайловна…

– Ну, и чего? – заторопила Юля.

– А зачем прислала? Чтобы она у нас трудилась на ниве домашнего хозяйства, домработницей. Мать ей оклад положила, сто баксов.

Верно?

Все кивнули.

– Тогда и спорить нечего, – сообщил Сережа и повернулся ко мне: – Считай, твой рабочий стаж пошел, начинай. Да не боись, мы помогать станем, когда сможем.

– Ладно, – пробормотала я, чувствуя полную безысходность. – Где у вас посудомоечная машина?

– Нетуньки, – пропела Юля, – губочкой трем вместе с «Фейри». Ладно, мне некогда.

И она выскользнула за дверь. Следом вылетел Кирюшка, последним, зевая, ушел Сергей, я осталась наедине с горой посуды. Ну ни за что бы не подумала, что несколько человек, поев на ужин всего лишь пельмени, оставят столько грязи!

Четыре глубокие тарелки, три пустые и одна полная, чашки, блюдца, вилки, ножи, ложки, кастрюлька с противной жирной водой, шумовка…

На раковине в резиновой подставочке лежала омерзительного вида губочка, вся в кофейной гуще.

И ЭТИМ предлагается мыть посуду. Да к данному предмету противно и щипцами прикасаться! Но альтернативы нет.

Я взяла кусок поролона двумя пальцами, словно дохлую мышь, и попыталась отскрести жир. Но тарелка и не собиралась становиться чистой.