Марь

 – Дайте только срок…

А вот Лукин вел себя в этой ситуации довольно разумно. Все равно ведь заставят, подумал он, и сам сел в машину.

…Но до того, как вертолетам подняться в воздух, оставалось еще полдня. Дав отряду команду собираться в дорогу, Грачевский решил сбегать к Эльге и предупредить ее, что они уезжают.

– Если майор будет спрашивать, скажи, пошел на вырубки, чтобы глянуть, не остался ли где инструмент, – перед тем как отправиться в поселок, сказал он Старкову.

Это выглядело вполне правдоподобно, потому как братва имела привычку разбрасывать казенное, так что походи по тайге – и ты всегда найдешь там и топоры, и ручные пилы, и запчасти от «Дружбы», не говоря уже о такой мелочи, как верхонки да солдатские пилотки.

У Эльги рабочий день начинался поздно, и потому она находилась дома. Увидев взволнованное лицо Грачевского, вся сжалась в комок.

– Что?.. – только и спросила его, впуская в дом.

Он не сразу ответил. В комнату проходить не стал – сел на табуретку в кухне, а Эльга так и осталась стоять в каком-то глубоком предчувствии беды.

– Ну же… не тяни… – не выдержав долгой паузы, тихо произнесла она.

И столько было в этих ее словах надежды, которая часто бывает предвестником разочарования.

– Уезжаем мы… – наконец сказал он и вдруг как-то странно улыбнулся, будто вспомнив что-то. – Наверное, это все ваши духи… – добавил с легкой иронией.

Она не поняла его.

– А духи тут при чем? – едва сдерживая себя, чтобы не разрыдаться, спросила она.

Он взял ее за руку."

"– Вот уж порадуются твои сородичи, вот уж…

И тогда она поняла, о чем он говорит. Духи!.. Да, люди просили, чтобы они прогнали чужаков… И она просила.

Но разве она могла знать, что полюбит одного из них? И товарищей его ей уже жалко. Даже мать ее, которая и слышать не хотела о чужаках, вдруг растаяла после того, как парни напилили им дров. Мало того, им еще и мешок макарон потом солдаты притащили. Ешьте, мол, досыта, а съедите – мы вам еще принесем.

Но это они, а ведь соседи так и продолжали косо смотреть на строителей. Но вот сейчас гульнет поселок. Узнает, что солдаты снялись с места, и гульнет. И духов будут благодарить, и себя хвалить за долготерпение.

Такой праздник устроят!

И только в доме, где живут Марьяна с Эльгой, повиснет траурная тишина. И будут женщины плакать по ночам, напрягаясь в глухом отчаянии. И будут молить духов, чтобы те вернули солдат. Ведь у одной из них под сердцем уже трепетной искоркой бьется новая жизнь, начало которой положила эта мимолетная любовь…

По щекам девушки двумя ручейками беды потекли слезы. Грачевский судорожно обнял ее.

– Я знала, что так будет… Я знала… – всхлипнула Эльга.