Марь

 – Нет, не бывает счастье долгим… Не бывает… Это только в книжкам… только в книжках оно вечное…

– Не плачь, я вернусь… – говорил он. – Вот увидишь, вернусь…

– Ты не вернешься!.. – отчаянно твердила она. – Никогда не вернешься… – И вдруг: – Ты только напиши, где будешь, – я сама к тебе на крыльях прилечу. Ведь я же… Я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю, – сказал он и принялся целовать ее лицо. Он чувствовал соль ее слез на губах и целовал ее, целовал… – Люблю!.. Жди… Я приеду… Только жди…

Знать бы ему, что в эти самые минуты в глубинах ее утробы крохотным побегом прорастает их общий плод любви, он бы, наверное, сказал еще что-то более важное.

Но сейчас даже она плохо это понимала.

– Пойдем… – неожиданно сказала она и потянула его за собой.

В этой избушке на курьих ножках были всего две комнатенки. Марьяна обычно спала в зале на небольшом топчане, тогда как у дочери был свой собственный угол. Рано утром мать ушла на звероферму кормить лис, и Эльга была одна дома.

– Но я только на минутку… Меня ждут… – пытался сопротивляться он, хотя в другое время он сам бы отнес на руках свою тунгуску в ее акит.

– Пойдем, милый… Нам надо обязательно попрощаться, – говорила она.

И он покорно пошел за ней.

Потом они долго терзали друг друга в страстных объятиях. Как будто прощались навсегда.

– Я не отпущу тебя… не отпущу, – шептала она, обжигая его своим горячим дыханием.

– Не отпускай… – говорил он, задыхаясь в запахах ее парного тела. О, как же она естественно пахла! Будто б это был малый ребенок. Впрочем, она и была им… Дитя огромной тайги. Маленькая женщина в объятиях неизвестности. Восторженный зверек, пытающийся насладить свое тело близостью любимого существа.

– Не отпущу… Не отпущу… – твердила она. – Пусть меня хоть убьют…

– Не отпускай…

Однако настала минута, когда и она поняла, что им пора расставаться. Последний вскрик птицы, и вот уже она замертво падает на землю. Все…

У порога он напоследок обнял ее и некоторое время стоял так, слушая, как бьется ее сердце. А оно трепыхалось, словно птичка в клетке. И он запомнил этот миг…

– Ну все… Прощай…

– Почему прощай? До свидания… – растерянно произнесла она.

– Ах да… правильно – до свидания… – улыбнулся он.

– Я буду ждать тебя, – сказала она, и он ушел с тяжелым сердцем, не веря в то, что они еще когда-нибудь встретятся…

А в лагере его уже потеряли.

Вернее будет сказать, потерял его только майор Ходенко. Другим и без того все было понятно: пошел прощаться со своей тунгуской. Ведь в отряде разве что только прибившийся к ним бродячий кот Кутузов – тот был одноглазым, потому так и прозвали – не догадывался о его связи с одной из местных. А тут еще этот Лукин жару поддал… И зачем он взял его тогда в поселок? А тот увидел Эльгу – и сразу все понял.