Марь

Алгис даже трактор выучился водить. На нем он и свою невесту Дайну, когда отец не видел, катал. А так бы тот не позволил. Нет, не соляры ему было жалко – девчонка ему была не по душе. А все потому, что председательская дочка, что отец ее готов был за партию пасть любому порвать. Тоже идейный был, только с другой стороны. Вот и приходилось влюбленным встречаться тайком. Ведь и батька Дайны косо смотрел на Пятраускасов. Мало того что Юозас – бывший бандит, он еще и в колхоз не стал вступать. Короче, контра, ну а у таких никаких перспектив нет. А посему и дочке нечего водиться с отпрыском этого Юозаса.

…Мерно стрекочет движок трактора. Юозас сам его довел до ума. Оттого и надежен он в работе.

В кабине двое – Алгис и Дайна. Счастливые, как бывают счастливы еще не познавшие ничего худого в жизни люди. Однако нет-нет да глянут на дорогу: а вдруг покажется тарантас Юозаса, запряженный молодым рысачком Марсиком. Тогда все, тогда врассыпную. До ближайшего леса рукой подать, а можно с разбегу и в реку… Красивые тут места. Леса, перелески, ручьи, озера… А еще эти ухоженные хлебные поля, луга, засеянные кормовыми травами, и повсюду ровные дороги, иные из которых даже покрыты асфальтом.

– Эх, не надо б тебе отсюда уезжать, – тяжело вздохнув, скажет Юозас, когда его сына вызовут повесткой в райвоенкомат.

– Почему? – насторожился Алгис.

– Да потому!..

– Но ведь все служат… – не понимает его сын.

Тот сокрушенно качает головой.

– Да не твоя это армия, слышишь? Не твоя!..

Эти слова сын вспомнит в тот день, когда в тайгу, где он охранял зону с уголовниками, придет письмо от Дайны, в котором она слезно будет умолять, чтобы он скорее возвращался: очень уж, мол, соскучилась.

С той поры парня будто бы подменили. До этого его в пример ставили сослуживцам, а тут вдруг сломался. Стал задумчивым, невнимательным. А однажды и на посту уснул. ЧП! Его на «кичу». Не помогло – снова что-то там нарушил. Опять «кича». И так несколько раз кряду, пока он не сбежал…

А устроить побег ему не составило труда. Подгадал, когда будет конвоировать на лесоповал тех двух духов, что готовы были вместе с ним удариться в бега, – вот и смылись втроем. Вместе с автоматом и двумя обоймами к нему.

Днями тогда еще было довольно тепло – тайга только готовилась погрузиться в зимнюю спячку. Притихла, насупилась. Однако ночью температура опускалась до нулевой отметки, и все вокруг покрывалось куржаком. А у них один бушлат на троих. Приходилось то и дело разжигать костер. Жратвы, что прихватил с собой литовец, хватило лишь на пару дней, после чего они стали голодать. Попытались охотиться – да куда там! Мелкую птицу, тех же рябцов, из автомата не возьмешь, а крупная дичь не попадалась.