Марь

Попытался заглянуть в него – не смог: слишком было высоко. Подходящих сучков, чтобы забраться по ним вверх, тоже не оказалось, поэтому пришлось возвращаться за Гилюем. Может, думал, встану ему на круп и тогда…

Ему повезло. Забравшись на дерево, он сунул руку в дупло, пошарил там и, нащупав пушистый соболиный хвостик, вытащил тушку зверька на свет. Потом вторую, третью, четвертую…"

"Вот, значит, где этот жулик устроил себе склад, усмехнулся Ерёма. Думал, никто не найдет. Дурак! Да разве от орочона что спрячешь? Ведь у него и глаз звериный, и нюх, а кроме того, у него еще и голова на плечах имеется. Так что прячь, не прячь ворованное – все равно конец один… И хорошо, если охотник тебя пожалеет, а то ведь и пулю можно схлопотать. Так издревле здесь ведется: коль своровал – получай. И это не какая-то там месть дикого таежного человека – это голос справедливости, закон, испытанный веками, это, в конце концов, в крови у орочона, который привык честно идти по жизни, не ведая другого способа существования.

То же самое может случиться, если ты по неосторожности или по злому умыслу вдруг убил в тайге дикушу – корягу, как ее называют охотники. Это святая птица для северного человека. Она настолько доверчива, что подпускает к себе буквально на расстояние вытянутой руки. Тот же рябчик, только чуть больше размером да окрас его темнее. Те, кто не знает законов тайги, из «мелкашек» ее бьют, а то и просто обыкновенными петлями ловят. Подведут осторожно такую петельку к птичьей голове, накинут на шею и тянут. Бывает, целый рюкзак набьют изверги дикушей. Лень им стрелять по ключам рябцов – вот и ловят эту добродушную птицу.

А вот тунгусы или те же якуты только в голодный год ее берут, когда бывает трудно добыть пропитание. Но в сытые годы ни-ни! Потому, коль увидишь перья дикуши на земле, так и знай, что это или лиса постаралась, или какой-то злой человек. И тогда лучше не попадайся, злодей, на мушку таежнику… Возьмет да не подумавши пальнет в тебя. Так бывает, когда рука человека сама научилась за многие годы реагировать на обстоятельства или же слушать голос природы… У писателя Новикова-Прибоя в одном рассказе корабельный кок, что многие годы прослужил на корабле, так же вот по инерции, то есть без сознательных усилий убил человека. Все вроде бы началось с шутки. «Бей!» – сказал кашевару один матросик, положив голову на чурбак. Думал, тот не посмеет – человек ведь. А у кока привычка была рубить все, что лежит на том чурбаке. Вот и ахнул… Конечно, здесь ни о каком законе природы говорить не приходится – только о многолетней привычке, однако параллель напрашивается…

Вот и у Ерёмы палец тут же сам лег на спусковой крючок, когда он увидел гору перьев возле одного из дерев, где, видно, разделывали птицу.