Марь

Он хватает протянутое ему кем-то из дружков ружье, снимает его с предохранителя и в следующий момент тяжело оседает на пол, получив сильный удар непочатой бутылкой «Московской» по голове, которая на глазах у всех вместе с содержимым мелкими брызгами разлетелась по сторонам. Падая, Шепелявый выстрелил, однако картечь пришлась в потолок. Теперь он лежал без сознания в луже крови, сосредоточив на себе удивленные и одновременно сочувственные взгляды подельников.

– Ты чего это, Лука! – заорал Аноха, видевший, как тот хватил Шепелявого по башке. – Ведь он по делу хотел… Ты же сам знаешь, что это за сука! Шлюха она старшинская – вот кто! А он – наш первый враг…

Однако Лука знал, что делал.

– Не подходите к ней! – подняв с пола ружье и направив его на бандитов, зашипел он. – Убью любого, кто дотронется до нее.

В доме стало тихо. Так тихо, что слышно было, как в соседней комнате тикают ходики.

– Ну ладно, брат, пошумели – и будет… – миролюбиво произнес Грек. – Бросай пушку – давай лучше выпьем…"

"– А пусть они ее тогда не трогают, – кивает на Эльгу Лукин.

– Да нет, все… заметано… Никто ее не тронет. А зачем ее трогать? Старшина – одно, она – другое… Помнишь, что говорил товарищ Сталин? Вот-вот, сын за отца не в ответе… Ну пусть тут не сын, а баба – все одно…

Эти слова подкупили Лукина, и он расслабился. Садясь за стол, успел шепнуть Эльге, чтобы она бежала. Но куда она побежит, если в доме беспомощная мать?

Потом они снова пили. Немного очухавшись, сел за стол и Шепелявый. Только пить он уже не мог, потому как его постоянно тошнило. Видно, здорово Лука поправил ему мозги.

Казалось, все забылось, а тут вдруг, когда застолье было в самом разгаре, Грек схватил автомат и направил его на Лукина.

– Ну что, фраерок… – пьяно усмехнувшись, говорит он. – У нас на зоне принято отвечать за свои дела…

– За слова тоже… – осклабился Филин.

– Ага, и слова… – согласно кивает Грек. – Ну, говори, за что ударил Шепелявого?.. А мы уж решим, что с тобой делать…

Лука, как и все, был пьян и потому не особо-то испугался автомата.

– А пусть к чужой бабе не лезет, – усмехнулся он.

– Но баба-то не твоя, а говноеда-грамотея того… Я это про вашего старшину.

– Ну допустим…

– А чего ж ты полез? – спрашивает Грек. – А ну-ка встань к стеночке… Вот так… А теперь повернись к ней лицом… Хорошо… Теперь на коленки… а руки за голову…

Он подает знак Шепелявому, чтобы тот взял в руки бутылку и отомстил обидчику. Тот так и сделал. Когда Лука, получив по голове удар, потерял сознание, Грек приказал подвести к нему Эльгу.

– А ну-ка, дай погляжу… – он подался вперед и стал внимательно рассматривать ее живот. – Да ты у нас, кажись, беременная… – осклабился он, сверкнув самодельной зэковской фиксой.