Марь

 – Я это сразу усек… Гляжу, нос разбухший, губы… И животик вроде округлился… Точно, думаю, беременная… Ну, скажи, только честно – от него?.. – она молчит. – А если я по пузу ударю?..

Эльга машинально хватает себя за живот.

– Не надо, прошу вас… – умоляет она.

– Значит, точно арбуз проглотила!.. – довольно произносит Грек. – А ну, братва, сделайте-ка ей преждевременные роды! – стукнув кулаком по столу, хрипит он в хмельном припадке.

Бандиты тут же бросились к Эльге и, сбив ее с ног, стали бить ее ногами. Били сильно, яростно, так, будто то и не человек был вовсе… А ведь здесь была душа, да еще вторая на подходе… Та, маленькая, которой еще только предстояло показаться на свет. Но разве могла она устоять перед такой злобой, разве могла выдержать такую боль? Тут же разорвалась на части – и будто не было ее. А вот Эльга не чувствовала боли. Она билась о пол, молила о пощаде – маленькую душу спасти хотела, – но было поздно. Она лежала вся в крови, чувствуя, как опустело у нее внутри, как пустотой заполнилось все вокруг, как пустым стал весь этот огромный мир. Она заплакала. Следом заплакала и Марьяна. Плакала и причитала, призывая духов помочь ее дочери.

Потом братва как ни в чем не бывало продолжила праздник. Пили до тех пор, пока не заснули прямо за столом. Когда Лукин пришел в себя и понял, что блатные в отключке, поднялся с пола и попытался поставить на ноги Эльгу. От боли она застонала.

– Тс-с… – приложив палец к губам, предупредил ее Лукин. Потом он подхватил ее на руки и устремился к выходу. Старая Марьяна с надеждой смотрела им вслед и молчала.

На улице было свежо. Луна скрылась за набежавшими с юга сырыми весенними тучами, и поселок погрузился в глухую темноту. Воровская ночь – не меньше!

– Куда идти? – спросил Лукин. У него от боли раскалывалась голова, а ноги были будто бы ватные. Что и говорить, постарался Шепелявый.

– Давайте туда… – чуть слышно проговорила девушка, указав направление. – Хотя нет… Надо идти к Саенко…

– Кто такой Саенко? – не понял Лукин.

– Участковый наш…

Бедная Эльга. Сознание то покидало ее, то вновь возвращалось. Физической боли она не чувствовала – только душевную. А эта будет посильнее… И так ей было плохо, так плохо, что не хотелось жить.

На стук к ним никто не вышел, тогда они отправились к участковому на работу. В небольшом домике, который служил местным опорным пунктом милиции, горел свет. С трудом взобравшись вместе с Эльгой на крыльцо, Лукин толкнул ногой дверь…

…Мужиков собрать было делом плевым. Бедные, они только что вернулись с пожара, а тут снова тревога. Правда, чтобы не спугнуть бандитов, в рельс бить не стали. Саенко поднял троих охотников – те и обошли дома.

Брать беглецов решили без промедления.