Марь

Или же два полюса на глобусе нашей общей судьбы.

Однако долго слушать заумные речи Рудика было утомительно, и, чтобы перевести разговор в родную ему плоскость, Володька ловко вклинивается между двух формул Старкова и произносит:

– Наверное, старик, ты в чем-то прав – человек в самом деле порой забывает, что он не один на этом свете. Помнишь как у поэта? – Он снова цитирует Волошина:

…Огородил свой разум частоколомТорчащих фактов, терминов и цифрИ до последних граней мирозданьяРаздвинул свой безвыходный Таноб.Рудик согласен с поэтом, только вот слово «Таноб» приводит его в замешательство.

– Таноб? А что это такое? – интересуется он.

Володька на мгновение задумывается.

– Если мне не изменяет память, это место подвижничества христианских аскетов, – говорит он.

Рудик покачал головой.

– Надо же, а я и не знал, – говорит. – И где ж оно, интересно, находится это место?

– Вот этого я сказать тебе не могу, – смущен своей случившейся несостоятельностью Грачевский. – Надо посмотреть в книгах…

– Ха! – отреагировал на это по-своему Старков. – Где ж ты тут, интересно, возьмешь эти книги? Может, в медвежьей берлоге пороешься? – Он смеется.

Володька посмотрел на него не то с укором, не то с сожалением.

– Эх ты, гуманоид несчастный! – проговорил он. – Ты что, забыл? Тайга – это ведь не только звери… Взять тот же Бэркан. Сам же видишь, что там не медведи живут, а люди. Ну а коль люди, то…

Старков не дает ему договорить.

– Неужто ты думаешь, что у этих эвенков есть своя библиотека? – спрашивает он Володьку. – Ну если даже она и есть, то там, могу поспорить, нет ничего о твоем Танобе.

Услышав это, Грачевский невольно вздохнул.

– Вот бы сделать разведку… – мечтательно проговорил он.

– Ну а что нам мешает? – тут же оживился Рудик. – Я бы в школу зашел – может, у них там телескоп есть…

Грачевский удивленно смотрит на него.

– А на кой он тебе? – спрашивает. – Или за девками местными решил из укрытия наблюдать? Так я тебе бинокль дам.

– Да какие девки! – поморщился Рудик. – Просто я люблю небо разглядывать… Хочу свою звезду найти, понимаешь? Может, как раз здесь я ее и найду.

– Ну давай-давай, действуй! – улыбается Грачевский. – Только в поселок мы все равно не пойдем. Вот если отменят приказ…

Рудик как-то безнадежно посмотрел на него.

– Ага, жди, отменят его… Да скорее у меня хобот на лбу вырастет, чем эти там, – он машет куда-то рукой, – сжалятся над нами. Честное слово, будто бы в тюрьме живем…

2

Пока не наступили холода, печки-времянки, которые здесь все называют «буржуйками», бойцы не топят. В палатках за ночь так надышат, что даже жарко становится. Но так будет недолго. Придет зима – и все изменится. Морозы-то здесь о-го-го, говорят, какие. Но пока ничего, жить можно.