Марь

Картина была настолько теплая и знакомая Грачевскому, что он чуть было не прослезился. Сразу вспомнился дом, то, как в детстве он в первый раз пришел в городскую библиотеку, чтобы взять нужную ему книгу. Тогда он только-только научился читать. А потом эти посещения стали регулярными. И это несмотря на то, что в их доме была своя богатая библиотека, которую родители собирали в течение многих лет. Бывало, ночь простоят возле книжного магазина, чтобы с утра подписаться на того же Куприна или Купера…

Но домашнее чтение – это одно. Здесь ты чувствуешь себя отрешенным от всего мира.

Другое дело – общественная библиотека с ее бесчисленными стеллажами и той божественной атмосферой, где сходятся интересы многих людей. Где ты не только общаешься с книгами, но и находишь себе единомышленников, при этом обретая чувство уверенности в себе и внутренней свободы, без которых нельзя познать эту жизнь.

…Заброшенный в глубь веков островок цивилизации. Тускло горят маломощные электрические лампочки, едва освещая небольшое уютное пространство. Пахнет старыми книгами и мокрыми оленьими унтами. Тишина и покой. И как-то сразу забывается, что ты находишься вдали от дома, что в двух шагах от тебя огромная холодная тайга с ее болотами и марями, с ее гнусом и диким зверьем.

Увидев Грачевского, Эльга вспыхнула. И неясно было, то ли ее обрадовал, то ли смутил его приход. А вот дети, казалось, были напуганы. Ведь они впервые видели так близко человека, который вместе с другими такими же бездушными и злыми людьми пришел в этот край, чтобы, как говорили взрослые, забрать у оленных людей тайгу. Забыв про книжки, они настороженно наблюдали за ним, пытаясь понять, зачем он тут.

– Привет! – чтобы как-то разрядить обстановку, громко поздоровался Володька с ребятней и, потрепав какого-то пацана по голове, подошел к библиотечной стойке, за которой сидела Эльга. – Я к вам, – улыбнувшись, произнес он. – Да вы не подумайте, я по делу, – заметив растерянность в ее глазах, поспешил успокоить он ее. – Вот, хочу записаться в вашу библиотеку…"

"В своих растоптанных кирзовых сапогах и огромном не по росту казенном бушлате он сейчас был похож на того слона в посудной лавке.

Эльга внимательно посмотрела на него: не шутит ли? Однако он был серьезен.

– Ну я не знаю… – сдержанно проговорила она. – Надо спросить у заведующей клубом, можно ли записывать чужих.

Последнее слово она произнесла с некоторым вызовом, давая понять, что она не забыла их недавнюю размолвку.

– Чужих? – Володька улыбнулся. – Мы же живем в одной стране – какие чужие? Впрочем… – Он вздохнул, вспомнив о том, как третьего дня Эльга вместе со всем поселком прыгала вокруг костра, умоляя духов изгнать строителей из тайги.

Эльге вдруг стало стыдно за себя.