Марь

И в самом деле, какой же он чужой? Подумаешь, не сошлись в прошлый раз во мнениях!

– Ладно уж, давайте ваш паспорт, – неожиданно сжалилась она.

– У меня нет паспорта – только военный билет, – говорит Володька.

Эльга в растерянности – ведь ей никогда в жизни еще не приходилось иметь дело с военными билетами.

– А знаете что… – неожиданно приходит ей в голову мысль. – Давайте поступим так: формуляр заполнять я на вас не буду – вы просто выберете книгу, а когда прочтете, вернете ее назад.

Володьку такой вариант устраивал. Теперь у него была причина появляться в клубе хоть каждый день.

– Скажите, Эльга, а у вас нет, случайно, Кафки? – спрашивает он девушку.

Та покачала головой.

– К сожалению, нет, – говорит.

– Жаль! – вздохнул Грачевский. Впрочем, другого ответа он и не ждал. И в самом деле, какой может быть Кафка в этой глуши? – Ну а Платонов?..

– И Платонова нет, – с сожалением в голосе проговорила девушка. – Но вы же хотели про Таноб почитать, – неожиданно напомнила она ему.

Про Таноб? Он удивленно посмотрел на нее. Ну, Рудик! Это он тогда ляпнул Эльге первое, что пришло ему на ум.

– А у вас есть что-нибудь об этом? – спрашивает он ее.

– Не знаю, – призналась она. – Хотите, давайте вместе поищем.

Она ведет его туда, где на широких древних полках пылится справочная литература. Отыскав глазами «Советский энциклопедический словарь», она потянулась к нему, однако не достала, потому как он находился слишком высоко. Тогда ей на помощь пришел Володька. Сняв с полки разбухшую от обилия мудреных слов и мыслей книгу и отряхнув ее от пыли, он тут же принялся ее листать. Но, так как словарь был большим и тяжелым, с ним было неудобно работать.

– А вы идите за стол… – предлагает Эльга.

Увы, в «Советском энциклопедическом словаре» про Таноб не было сказано ни слова. Не помогла ему и другая справочная литература. Там было все, начиная, как говорится, с воробья и кончая кукушкой, однако ничего о христианской Мекке.

А вся беда в том, сказал Володька, что советская лексикография и энциклопедистика намеренно выпустили из виду многие языковые и понятийные ценности. В том числе и те, где речь идет о вере… В смысле религии, церкви… Ну а Таноб, как известно, – это как раз из этой области.

Девушка, кажется, не совсем понимает его.

– Я говорю, все дело в идеологии, будь она неладна!.. – пытается объяснить Грачевский. – Это из-за нее человечество утрачивает многие знания. Здесь как у тех сектантов: это нельзя, то не можно. А в результате – провал в знаниях. Ну, скажи, где мне найти сведения об этом Танобе?.. Ну да ладно… – Он махнул рукой. – Хотя обидно. Человек хочет что-то познать, а ему намеренно не дают это сделать.

– Я, что ли, не даю? – изумилась Эльга.