Марь

 – Так что мое сердце свободно, и я могу жениться хоть на Бабе-яге…

– На Бабе-яге не надо – она злая… – улыбнулась Эльга.

Ну вот это другое дело, заметив перемену в ее настроении, обрадовался Грачевский. А то все хмурилась. Впрочем, и неудивительно, если учесть, как они холодно расстались в прошлый раз. А все потому, что они не поняли друг друга. Видно, права Эльга. Они и впрямь разные люди, и мир они видят каждый по-своему. «Но почему так, почему? – удивляется Грачевский. – Ведь Бог нас создал одинаковыми, а тут вдруг… Черт возьми, в одном государстве живем, а друг друга не понимаем! Не смешно ли?.

.»

2

На следующий день Грачевский снова появился в библиотеке. На этот раз Эльга встретила его более дружелюбно.

– Ну, – спрашивает он, – вы готовы, сеньора, дать мне первый урок эвенкийского?.. Хотя нет, первый урок был вчера… Тогда я понял, что ваш язык… – Он на мгновение задумался, пытаясь найти точное слово. – Что ваш язык необычайно земной и добрый… Давайте начнем с того, что вы мне на нем что-нибудь прочтете…

В глазах Эльги растерянность."

"– Но мне нельзя… я на работе… – сказала она и невольно перевела взгляд на сидевших за столиками посетителей.

В этот раз их было больше, и опять же то были в основном школяры. Оторвавшись от книжек, они с любопытством следили за чужаком. Увидев, что библиотекарша смотрит на них, они тут же опустили глаза, делая вид, что вновь углубились в чтение.

– Хитрецы! – заметив это, усмехнулся Грачевский. – Да их хлебом не корми – дай только послушать, о чем мы говорим.

– Ну так как?.. – с улыбкой произнес Володька, усаживаясь за небольшой столик, что находился ближе всех к ее библиотечной стойке.

Эльге ничего не оставалось, как уступить ему.

Все равно ведь не отстанет, подумала она.

– Ну хорошо… – говорит. – У меня есть свободная минутка, и я могу вам почитать… Хотя нет, давайте я вам лучше расскажу сказку.

– Прекрасно! – воскликнул Грачевский. – Сказки – это… – Он хотел что-то сказать, но не нашел подходящего слова. – В общем, я готов слушать…

Эльга оказалась хорошей рассказчицей. Речь ее была хотя и не громкой, но внятной и довольно эмоциональной, так что Грачевскому, который ни слова не знал по-эвенкийски, даже показалось, что он ее понимает.

– А теперь переведи, – когда она закончила говорить, попросил он. – Хотя, мне кажется, я понял, о чем шла речь… Настолько это все выглядело выразительно… Эта твоя мимика, жесты… Ты говорила о животных?..

– Да, правильно! – обрадовалась она. – О зверях…

– О добрых или злых? – улыбнулся Володька.

Он был готов слушать ее часами, потому что голос ее напоминал ему легкое журчание лесного ручейка, отчего у него становилось легко и покойно на душе.

– Звери не бывают злыми… – сказала Эльга. – И жестокими не бывают.