Мать-и-мачеха (СИ)

Она просто грелась на солнышке и ничем не мешала проходящей мимо женщине. Но той было крайне необходимо выместить гнев хоть на ком-то.

— Тяв! — Это Крендель прибежал с заднего двора и возмутился поступком Пэтси. — Гр-р-р…

Обычно смирный щенок задрожал и показал острые зубки.

Глава 25

Ближе к наступлению темноты поднялся сильный ветер. Марья все с большей тревогой поглядывала за окна. Ей было приятно находиться в особняке, она чувствовала себя так, как будто находилась в кругу семьи. Среди родных, близких людей. Но стоило бросить один взгляд на Пэтси, как это ощущение пропадало, а по спине пробегался легкий холодок. Пожалуй, невесты Владимира Марья опасалась больше, чем бури. Глаза женщины буквально метали ледяные искры, прожигавшие насквозь. Конечно, Пэтси делала это лишь тогда, когда Владимир не мог заметить. И все же именно из-за нее возрастало общее напряжение.

— Нам уже пора, — не выдержала Марья и поднялась из-за стола. — Спасибо за вкусный чай и компанию.

Павла неохотно последовала за матерью, поцеловав на прощанье подружку.

Пэтси напряженно ждала того момента, когда Владимир снова предложит проводить гостий. Отчего-то она не сомневалась, он поступит именно так. И была готова ответить на это.

Но Владимир нашел иной путь. Сделал то, к чему Пэтси была совершенно не готова.

— Зачем вам идти по саду в такую погоду? — спросил Владимир, останавливая гостий. — Смотрите, вот-вот начнется ливень. Заночуйте у нас, в особняке полно свободных комнат.

Челюсть Пэтси отпала и никак не хотела возвращаться на место.

— Конечно, оставайтесь, — радостно добавил Семен Петрович.

— Паша может ночевать в моей комнате, — тут же воскликнула Глаша.

Это заговор, не иначе. Пэтси в этом не сомневалась. У нее просто не находилось приличных слов, чтобы хоть как-то предотвратить надвигающуюся катастрофу. Ведь если этим несчастным сироткам понравится в особняке (а им наверняка понравится), они возьмут моду ночевать здесь постоянно. Или вообще переедут.

— Простите, но нет. — Марье не было нужды даже смотреть в сторону Пэтси, она и без того чувствовала исходящую волну ненависти и презрения. — Я встаю очень рано и сразу берусь за работу. Утром приедет Константин за салатами. К тому же, на заднем дворе нас ждет Крендель.

Словом, она нашла тысячу причин, чтобы не оставаться в особняке на ночь. И дело не только в Пэтси, ее нежелание оставлять гостий как раз понятно. Ей, Марье, тоже было бы неприятно, если ее муж (пусть и будущий) приглашал кого-то остаться, не посоветовавшись.

Но вот то, что творилось с ней самой…

Марья слишком хотела остаться, внезапно согласиться на любое предложение Владимира. И это ее пугало. Одно его присутствие за общим столом рождало мысли, далекие от добрососедских.