Мать-и-мачеха (СИ)

Совершенно чужую, незнакомую.

— Спасибо, мой воробышек.

Марья притянула Павлу к себе и крепко обняла. Девочка тут же расслабилась. Плевать, какая у матери прическа и какой цвет волос. Главное, что они любят друг друга. Марья по-прежнему ее мама, родная и знакомая. Незаменимая. Ее руки все такие же нежные и ласковые. И голос… Голос остался прежним.

— Глаша, правда, приедет завтра? — в сотый раз переспросила Павла, вскинув голову и заглядывая матери в глаза. — Ровно в шесть вечера?

С тех пор, как девочка узнала о приезде подруги, ни о чем другом она уже не могла и думать. Даже изменения во внешности матери не волновали ее так сильно, как предстоящая встреча. Они с Глашей не виделись всего несколько недель, а как будто прошла целая вечность. Удивительно, как быстро и сильно они привязались друг к другу. Вот бы им ходить в одну школу. А лучше жить вместе, как раньше, когда Павла и Марья занимали домик управляющего в усадьбе Вяземских.

Ах, эти детские мечты…

— Обязательно приедет, — отозвалась Марья. — Семен Петрович свое слово держит. Всегда. А теперь легкий ужин и крепкий сон. Как насчет салата из мокрицы и моркови?

Павла пожала плечами. На самом деле ей было не до еды, уж слишком сильно она соскучилась по Глаше. Марья и сама не представляла, как сможет уснуть. Этой ночью мысли о Владимире, наверняка, будут терзать сильнее обычного.

Глава 40

На следующий день возле подъезда остановился черный тонированный внедорожник. Марья, наблюдавшая из окна, приложила руку к бешено бьющемуся сердцу. За рулем сидел Семен Петрович. Рядом с ним — Глаша. Стоило девочке выйти, и Павла отчаянно замахала ей руками и закричала:

— Приве-е-ет!

Крендель, которого не пустили на подоконник, поддержал маленькую хозяйку безудержным веселым лаем.

— Осторожнее, пожалуйста, — попросила Марья, придерживая дочь. — Вывалишься. Глаша никуда не денется, видишь, они уже поднимаются к нам.

Марья подавила горестный вздох. Владимир не приехал вместе с отцом и дочерью. Может быть, не смог? Или попросту не захотел.

«Достаточно! — отругала себя Марья. — Нечего было мечтать, тогда теперь не было бы так мучительно больно. А ты что думала? Что приедет Владимир и признается в любви? Что за глупость!»

Натянув на лицо радушную улыбку, она открыла дверь. Нет, Марья была очень и очень рада и Семену Петровичу, и Глафире. Но все же…

Девочки едва выдержали ужин, за которым постоянно переглядывались, точно маленькие заговорщицы. Даже от сладкого отказались, убежали в детскую, вот как им не терпелось поделиться секретами.

Марья и Семен Петрович обсуждали дела. Намечали планы на будущее. Далеко идущее, кстати, будущее. Семен Петрович отметил преображение Марьи. Похвалил прическу, хотя и заметил, что любит все натуральное, естественное.