Mayday. Я влюбляюсь

Куда мог деться Макс, если не заходил обратно? Ответ на вопрос получила, когда толкнула соседнюю от мужского туалета дверь и обнаружила внутренний дворик.

Никого. Макс исчез в ночи.

Ника набрала его номер, нервно теребя волосы. Просто не верила в происходящее. Ситуация походила на дешевую мыльную оперу.

– Да, – гулкое и тяжкое прозвучало в динамике.

И разом стало очевидно – Макс не собирался ничего менять. В очередной раз пудрил ей мозги рестораном на другом конце города, дальним столиком. Он все еще боялся встретить знакомых, боялся признаться и Пашкиных, видимо, заметил сразу – его стул стоял прямо напротив входа. Он снова безбожно врал. И Ника опять попалась в ловушку.

Глупая-глупая Ника.

– Ты же понимаешь, что это конец? – спросила она.

В ответ молчание. Противное и вязкое. Молчание – знак согласия.

Не дожидаясь новых выдумок, которые мог сочинить Макс, Ника бросила трубку и вернулась в ресторан, пока еще не продрогла до костей. Пашкины, к ее счастью, разместились в другом конце зала."

"Орлова стянула со стула куртку, подхватила сумочку и едва начатую бутылку вина. Прямо у барной стойки оплатила счет, отказалась от боксов с едой, которые настаивал собрать официант, и умчала прочь. Куда? Куда-нибудь, где можно заглушить боль.

Пойманная на дороге машина с флиртующим блондином за рулем заехала на парковку ближайшего паба. Ника протянула несколько сотен, но тот только посмеялся в ответ, еще раз безуспешно попросил ее номер, а затем пожелал хорошего отдыха. И спустя час или два вечер и в самом деле стал неплохим.

Сейчас на сцене паба выступал загримированный под Майкла Джексона парень. Отточенными движениями лунной дорожки он срывал овации подвыпившего народа, а голосом заставлял полчища мурашек бродить по телу Ники. Девушка то и дело ловила себя на мысли, что каверы звучали лучше оригинала. Или ей так казалось из-за минту: все же нечасто в организме оказывалось что-то крепче вина.

Ника витала в параллельной мятной реальности, мило болтала с барменом, который шутил ниже пояса, пританцовывала на высоком стуле и подпевала толпе. Вопрос «что со мной не так?», пульсирующий в голове все это время, спрятался где-то на задворках мыслей, испугавшись ярких вспышек и громких звуков. Ника резво дергала руками в такт музыке, кричала, что «Билли Джин не ее любовница»* и что «Всем наплевать на нас»**, а потом отбивалась от назойливых приглашений на медленный танец под «Give in me». Ей сейчас не нужно было чье-то внимание от слова «совсем». Она не умела забываться в ком-то. Наслаждалась минутами спокойного блаженства, уплывая на волнах вечных мелодий, которые латали душевные раны.

Легкая отрешенность и безразличие на лице привлекали внимание мужского пола больше, чем явный флирт.