Мечников. Том 8. Луч надежды

Если в ход идут ругательства, значит, человеку на самом деле очень плохо.

Громко застонав, Захаров перевернулся на живот, с трудом заставил себя встать на колени, а затем его вырвало. Между двух холмов было очень темно, но я прекрасно видел, что в рвоте Максима были сгустки крови.

Быстро. Слишком быстро! Очевидно, что чрезмерное облучение может вызвать лучевую болезнь, хроническую или острую. Разница лишь в количестве получаемого облучения в единицу времени.

Такое впечатление, что Захаров получил какой-то феноменальный объём повреждений, раз у него уже появились такие симптомы.

Это даже не острое, не острейшее, а сверхострейшее повреждение. Симптомы возникли уже через минуту после контакта с кристаллами.

Как будто лучевая болезнь пропустила начальный и скрытый периоды и сразу перешла к разгару. Я заметил, как покраснела и воспалилась кожа Захарова."

"Всё, медлить больше нельзя. Пора лечить его, и как можно скорее. Восстановить его организм я смогу, но как изгнать из него радиацию? Вот это — вопрос.

Хотя… Стоп. Нет, надо мыслить здраво. Понятное дело — для меня это первый случай, когда я занимаюсь пациентом с радиоактивным заражением.

Но в порыве эмоций ни в коем случае нельзя забывать основы, которые я и так прекрасно знаю.

У меня нет специальных препаратов и оборудования — это факт. Зато я знаю, как организм выводит радиацию самостоятельно. Вот именно этими механизмами и нужно пользоваться. Достаточно просто усилить их.

Но перед этим придётся восстановить все пострадавшие органы Захарова, пока он не погиб.

— А теперь аккуратно ложитесь на бок, — попросил мужчину я.

— Я бы лучше на спине полежал, — прохрипел он.

— Нельзя. Если снова начнётся рвота, вы можете захлебнуться.

Лежать можно только на боку, — настоял я.

— Кожа жутко болит. Так, будто я в кипяток окунулся, — переворачиваясь на бок, прошептал он.

— Терпеть осталось совсем недолго, — напомнил я. — Не забывайте, рядом с вами целых три лекаря. Я знаю, как лечить это повреждение. Продержитесь пятнадцать минут — и я всё исправлю.

— Боюсь, я уже через минуту подохну, — прокряхтел он. — Невыносимая боль, Алексей Александрович…

И это может оказаться правдой. Захаров — не изнеженный дворянин. Он — обычный мужик из числа простолюдинов, который хорошо разбирается в кристаллах.

Такой не станет ныть без лишнего повода. Лучше отключить на какое-то время его болевые рецепторы, иначе он умрёт от болевого шока.

Проведя рядом с Захаровым несколько минут, я понял, что сам по себе он никакой опасности не представляет. А если контакты с его телом и могут быть опасны, я без проблем могу обработать контактирующего лекарской магией, заставив организм ускоренно выводить радионуклиды.

— Илья! — крикнул я. — Подойди сюда, аккуратно, и присядь рядом.