Мечников. Том 8. Луч надежды

Перчатки у тебя есть?

— Я уже в перчатках! — воскликнул он, показав мне свои руки.

Старых добрых латексных перчаток пока что не изобрели, но кожаные никто не отменял.

— Возьми мою сумку, измерь ему давление. Постарайся лишний раз кожи не касаться, — попросил я.

— Хорошо, сейчас всё сделаю, — ответил Синицын.

— Эй! Господин Мечников, я тоже могу вам помочь! — воскликнула Бронникова.

— Нет, стоять! — буквально рявкнул я. — Вам я запрещаю в это вмешиваться, Светлана Георгиевна. Держитесь подальше. Я вас взял сюда только на тех условиях, что вы будете строго исполнять все мои приказы.

Нельзя ей сюда подходить. Достаточно и того, что мне потом придётся себя и Синицына очищать от потенциального радиоактивного заражения. А с ней ещё сложнее. Сейчас попадёт облучение на грудь и половые органы — потом не сможет забеременеть или будет рожать генетических уродов. А может быть, вообще разовьётся рак. Нет уж. Такого я допустить не могу.

Радиация явно усилена магией. Это — не обычный рентген, который чисто теоретически человек может пройти хоть сто раз в год и не получить никакого вреда.

Электрические кристаллы только что выдали самый настоящий «микро-Чернобыль». Причём все частицы были направлены строго в сторону Захарова. Нам чудом удалось избежать заражения.

— Вроде… Вроде немного полегче стало, — прокряхтел Захаров. — Но, уж простите за прямоту, блевать тянет невыносимо… Язык жжёт. Даже разговаривать неприятно.

А на языке уже выступили язвы. Возможно, точно такие же сейчас распространились по всему желудочно-кишечному тракту. Через пару часов его начнёт мучать диарея, причём тоже кровавая. Если, разумеется, я ничего не исправлю.

— Давление низкое, Алексей, — заключил Синицын. — Всего лишь девяносто на пятьдесят. Я хорошо запомнил твою табличку с нормами артериального давления. Это — ненормально.

Мало того что с давлением проблемы, так ещё и волосы начали выпадать. Я вижу, как они отслаиваются от макушки и висков Захарова. Кажется, будто прошла уже целая вечность, но мы сидим рядом с ним чуть больше одной минуты. События развиваются слишком быстро, в моём прошлом мире радиация убивала гораздо медленнее.

— Продолжай контролировать давление, я буду его восстанавливать, — сказал Синицыну я.

Когда имеешь дело с радиацией, сложно даже сказать, за какой орган стоит взяться в первую очередь. Именно поэтому я первым делом направил свои силы на жизненно важные части организма. Обдал лекарской магией мозг, сердце и лёгкие Захарова. Закинул туда столько магии, что они приступили к авторегенерации.

Но этого было мало. Острую лучевую болезнь можно пережить, однако отдалённые последствия затем преследуют человека почти всю его жизнь.