Меня зовут Корокотта

Раскрученных бойцов из «конюшен» известных мунерариев, договорившихся между собой, надо было ранить легко, чтобы не мог продолжать поединок. И победил, и все живы, и тебя пощадят в следующий раз. Все-таки в каждого такого гладиатора вложено много денег, которыми разбрасываться негоже. Да, бывали, так сказать, «издержки», но чисто случайно. Предполагаю, что этот чрезмерный выплеск эмоций Одиссеи был не только местью за ранение, а еще и прощанием с неудачным браком и позорным гладиаторским прошлым и настоящим. Одиссея принесла жертву богам в благодарность, что избавилась от всего этого.

Увидев Гераклиду у своих ног в луже крови, Флавия, в девичестве Летилия, отшвырнула скутум и гладиус, помахала двумя руками зрителям, медленно сделав два оборота. Было заметно, как ее прет от восторга зрителей. С моего места не было видно, но уверен, что она плачет.

— Я ухожу навсегда! — крикнула Флавия, стоя лицом к длинной южной стороне, на которой самые престижные места, потому что там больше тени, повернулась на сто восемьдесят градусов и повторила для зрителей северной.

Не уверен, что ее услышали.

Рев на трибунах стоял такой, будто пообещала отдаться каждому зрителю.

Продолжая махать в воздухе руками, теперь уже бывшая гладиатриса направилась к короткой восточной стороне, где был выход на арену из служебных помещений и ждал я. По пути разминулась с двумя лорариями с носилками для выноса трупа и третьим с мешком с песком, чтобы засыпать кровь.

— Я победила! — размазав слезы на щеках, оповестила она и повисла на моей шее.

Ее горячее тело еще тряслось от переполнявших эмоций и пахло, как во время занятий любовью. Я даже начал реагировать, а сейчас не время и не место.

"

"— Молодец! — похвалил я. — Всё, ты больше не гладиатриса Одиссея, а Флавия Октавия.

Уверен, что вторая часть ей понравилась больше, чем похвала.

Освободившись от ее рук, сказал:

— Мне надо выходить.

— Я буду молиться за тебя богине Виктории! — пообещала Флавия.

— Лучше забери выигрыш в девять сотен сестерциев и повтори ставку на меня, — посоветовал я.

Делать самому ставки на свою победу — дурная примета.

Сражаться мне предстояло с гопломахом, изображавшим греческого гоплита.

Вооружен копьем-дори длиной около трех метров и коротким прямым кинжалом-ксифосом. Щит-гоплон круглый бронзовый, который еще называли аргосским в честь города Аргос, где то ли был изобретен, то ли изготавливали. На голове коринфский шлем, как у меня, но с гребнем из конских волос, покрашенных в красный цвет. На правом предплечье бронзовая маника. На ногах обмотки из дерюги высотой до колена и при этом босой. У каждого свой вкус.

Он сразу попер в атаку, держа дори над плечом и действуя им быстро.