Меня зовут Корокотта

Как минимум, раз в неделю в Риме что-нибудь горело, из-за чего во дворе каждой инсулы должна быть большая бочка, наполненная водой. В нашем бочка была, а с водой ситуация складывалась интереснее. Из нее постоянно брали на хозяйственные нужды те, кому влом идти до фонтана, а желающих наносить бесплатно не наблюдалось.

Нас приняли в атриуме, небольшом, с четырьмя колоннами, поддерживавшими крышу, по углам имплювия (бассейна). В левом дальнем углу стоял большой деревянный сундук с бронзовой рукояткой сверху, в котором хранят семейные сокровища, а в правом — ткацкий станок, как догадываюсь, давненько никем не напрягаемый.

Родители вели себя чопорно, будто недавно занюхали по дорожке свежего нафталина, о возможности получения которого римляне еще не додумались. Меня долго рассматривали, как коня, который должен будет возить их доченьку (не брыкливый ли, не понесет?), а потом усадили на пуфик с темно-красной подушкой, набитой овечьей шерстью, в стороне от Флавии, как бы давая понять, что мы пока порознь, хотя прекрасно знали, что давно сожительствуем. У меня было острое желание послать их и уйти. Сдерживала просьба Флавии. Ей очень хотелось помириться с родителями, причем не только ради домуса. Получит его или нет — большой вопрос. Пообещали — не значит выполнили. Может быть, станет владелицей после их смерти, а может быть, нет. Я видел много прибацанных родителей, которые раздавали свое богатство льстивым негодяям, лишь бы не досталось собственным детям, которых не сумели воспитать и потому возненавидели. В то же время я понимал, что и родителям край как хочется возвращения блудной дочери. Так что этот спектакль с почти предсказуемым финалом, который могу испортить только я, если шибко постараюсь.

— Мне сказали, что ты гладиатор, — начал разговор глава семейства таким тоном, будто узнал, что это именно я украл у него кошелек.

— Да, мне несказанно повезло, — с серьезным лицом произнес я. — Обычно без обучения в лудусе не берут.

— Мне кажется, что это не та профессия, имея которую заводят семью, — высказал он свое мнение.

Флавия попросила не говорить ее предкам о том, что император задолжал мне пятьдесят тысяч денариев, хотя видела документ.

Все еще не верит, что он подлинный, и знает, что предки тоже сильно усомнятся.

— Полностью согласен. Гладиаторам слишком много платят, а это может разбаловать, — продолжил я прикидываться дураком.

Судя по выражению лица, будущий тесть начал о чем-то догадываться.

— Флавия сказала, что ты сделал для нее очень красивую губную помаду, — вмешалась будущая теща, которой, как догадываюсь, сильнее, чем мужу, не хотелось разругаться со мной.