Меня зовут Корокотта

Все будут на расслабоне, пьяные, сытые. Оставалось придумать, где и как, чтобы не заподозрили меня, или обеспечить безопасный путь отхода. Поэтому на следующий день я объехал окрестности, якобы отправившись на охоту, посмотрел, как можно быстро скрыться с глаз городской стражи. Пару уток таки подстрелил. Их здесь много, жирные, отъелись за лето. Отдал хозяйке, толстой и черноусой, которая жила по принципу конденсатора: молчала, молчала, а потом разражалась таким потоком ругательств в адрес бестолкового мужа или еще более тупых рабов, что шарахались проходившие мимо горожане.

Она приготовила птиц на ужин, которым я угостил и четырех крестьян, привезших на ослах в город на продажу дары своих полей и садов. В ответ они побаловали меня местным розовым вином, точнее, изготовленным из белого винограда и гранатов. Получилось интересное фруктовое гини, как здесь называют вино. Я пил такое в Вавилоне. Там его почему-то называли финикийским, хотя этот морской народ не имел никакого отношения ни к выращиванию, ни к производству, ни даже к продаже. Вино сплавляли по рекам Тигр и Евфрат в больших глиняных кувшинах вместе с ослом на округлых плотах из деревянного каркаса, обтянутого шкурами. По прибытию продавали всё, кроме осла, которого нагружали вавилонскими товарами и домой возвращались пешком.

Арка Арташеса я впервые увидел на следующий день, когда он в сопровождении нескольких десятков всадников проехал мимо постоялого двора. Ему сорок три года. Последние одиннадцать правит Арменией. На монетах, отчеканенных, видимо, сразу после восшествия на трон, изображен выбритым по римской моде, потому что пожил в Александрии, где участвовал, как пленник, в триумфе Марка Антония, проведенном там, а не в Риме.

Армянский арка Артавазд и его сыновья были захвачены подло, во время переговоров, что не помешало мужу Клеопатры считать себя великим полководцем, одержавшим военную победу. Предполагаю, что Марк Антоний перенял у жены лучшие ее качества, начиная с беспринципности. После его смерти Арташес вернулся в Армению и стал новым правителем. Первое время вел себя смирно, а потом на беду своему народу отрастил бороду и принял титул аркаиц арка (царь царей).

Одиннадцатого августа аборигены с раннего утра потянулись толпами к храмам семи богов, принося им жертвы.

Участвовали все, от детей до стариков, от правителя до последнего голодранца. Правда, боги блюли сословные привилегии, принимая жертвы сперва от знатных и богатых. Я в храмы не ходил. К иностранцам, а я выдавал себя за кельта, потому что римлянином здесь быть опасно, всегда относятся со скрытой агрессией, а во время религиозных обрядов можешь случайно сделать что-нибудь не то, из-за чего будешь объявлен осквернителем и растерзан тут же.