Меня зовут Корокотта

Радовало, что армяне не любят собак, никто меня не облаивает. Наверное, считают невкусными, а с соусами их кухня дружит слабо, не сравнить с нынешней римской, в которой один только вонючий и слизкий гарум чего стоит. Вместо него съешь дохлую собаку. Зашел со стороны реки, где ни стен, ни дозоров. По крутому спуску шла тропинка с вырубленными в камне в нескольких местах ступеньками. Она протискивалась между двумя домами с глухими стенами и выходила на темную улицу неподалеку от барака с башней, который мой язык не поворачивался назвать замком. Возле главного входа ни души.

Может быть, стражники несут службу внутри строения. В любом случае проникать через главный вход я не собирался. Обогнув барак, вышел к тому месту, где заканчивалась башня и дальше к нему примыкали огороженные каменной стеной, хозяйственные постройки. Судя по ядреному аромату навоза, конюшни.

Камни башни были теплыми и сухими. Подогнаны плохо. Можно было бы забраться и без помощи сюко. Окно второго яруса изнутри закрывала штора из толстой ткани, пропитанной чем-то, но не смолой. Из помещения шел сильный запах перегара и грязных, потных тел. Так воняют люди, которые несколько часов скакали верхом на лошади, хотя сегодня все ходят пешком от храма к храму, от праздничного стола к праздничному столу.

Они спали на полу на соломе, застеленной толстыми отрезами ткани, как предполагаю, той же, что пошла на шторы на оба окна, расположенные напротив. Только трое расположились на каменных лавках у стен. Наверное, арка и старшие командиры. Внутри было светлее, чем снаружи, благодаря масляной лампе, заправленной, судя по запаху, маслом из буковых орешков. Оливковое здесь стоит дорого. Лампа стояла на треугольной каменной полке, приделанной в углу на высоте около полутора метров, у ног каменного истукана. Наверное, какой-то армянский бог. Я в них не силен. На шее истукана висели венок из цветов и на золотой цепи золотая восьмиконечная звезда.

Я начал с ближнего воина, двигаясь к лавкам, а то вдруг проснутся в самое неподходящее время. Пьяные умирают легко. Наверное, толком и не осознали, что случилось. Аркаиц арка Арташеса оставил напоследок, хотя он спал на ближней лавке. Его надо было убить не просто так, а чтобы подумали, что это кровная месть.

Любой нынешний правитель хоть кого-то да казнил, так что обиженных у каждого много. По старой армянской традиции кровной мести маттах убийцу надо было привезти на могилу жертвы и перерезать там горло, накапав кровью овал вокруг нее. Я стянул тело убитого аркаиц арка на пол, в центр овала, нарисованного кровью. На голову Арташесу напялил венок, снятый с истукана. Пусть гадают, что бы это значило. Уверен, что сочтут вариантом маттаха. Цепь с восьмиконечной звездой забрал себе. Весила она не менее килограмма.