Меня зовут Корокотта

Нет ничего страшнее толпы в религиозном экстазе.

Хозяева постоялого двора тоже отметились в храмах и вернулись часа через два. Лица у обоих были мягкие, умиротворенные. Смотрели друг на друга заботливо, будто вчера вечером не собачились так, что соседи подошли к воротам, чтобы посмотреть представление. К их приходу я уже упаковал вещички, приготовился в путь.

— Ты куда собрался⁈ — удивился хозяин.

— Получил задание, обязан ехать, — огорченно сообщил я.

— Кто тебе мог дать его⁈ Сегодня праздник! — возмущенно воскликнул он и после паузы сам нашел ответ: — Иудеи⁈ Вот чарки (злые духи) проклятые! Им лишь бы нагадить людям другой веры!

Я сделал вид, что он угадал, но не имею права подтвердить это.

— Подожди, сейчас дадим тебе вина и матнакаш, — предложил он.

Матнакаш — это пшеничная лепешка с узором сверху, напоминавшем мне, сексуальному маньяку, женский половой орган. Очень вкусная, поэтому я задержался на несколько минут. Да и ради их вина из винограда и айвы стоило подождать. Да и спешить мне, в общем-то, некуда. Все равно придется прятаться в зарослях до темноты.

Вино налили в мой бурдюк. Тару обычно не дарят, нужна в хозяйстве.

Лепешка, испеченная рано утром, уже остыла, но все еще источала притягательный аромат, и я не удержался, отломил кусок, польстив хозяйке, которую радовал аппетит, с каким поедал приготовленное ею. Попрощавшись с ними, поскакал якобы сторону Киликии, в город Тарс, где сейчас живет много армян.

Удалившись от города километра на три, свернул к холму, густо поросшему деревьями и кустами. Обследовал его вчера и нашел звериную тропу, ведущую на небольшую лужайку. Там остановился, стреножив коня. В тени дерева с широкими округлыми листьями соорудил ложе из сломанных веток, сухой травы и опавших листьев.

"

"Ночь предстоит трудная, надо бы выспаться, но сон не шел. Думал о том, зачем я занимаюсь всем этим? Если бы сам не напросился, сейчас бы сидел спокойно в латифундии в кругу семьи, наслаждался жизнью, рубил потихоньку бабло. Иногда приходит мысль, что я не зря здесь, что действую не только и не столько от скуки, любви к приключениям, сколько выполняя определенные задания, не давая истории свернуть не туда. Может быть, я тот самый убийца бабочек, благодаря которому в США появится черный президент Обама или не появится другой черный намного раньше или позже? Или я должен обеспечить появление самого себя, обязанного вернуться в прошлое и сделать это опять, и опять, и опять…? Эдакий исторический эффект зеркала в зеркале.

При этом я не уверен, что хочу узнать правду, потому что соткана из печали.

Ночи в горах не такие, как в открытом море. Похожи, но другие. В них больше мистицизма. Молодая луна подсвечивала слабо, я часто спотыкался, то на левую — к удаче, то на правую — наоборот.