Меня зовут Корокотта

Она не терпит соперников, все внимание должно принадлежать ей.

Жена верит в приметы. Теперь или перестанет надевать диадему на скачки, или делать ставки. Бедная диадема!

На выходе из Большого цирка я пересекся с ростовщиком Квинтом Амбросием, который тоже выгуливал свою азартную жену, полную даму, обвешанную драгоценными побрякушками даже обильнее, чем моя, но не имевшую такую дорогую и красивую диадему, что уравнивало счет. Пока обе дамы подсчитывали баллы и печалились, что не победили, их мужья перекинулись парой слов.

— Слышал про рухнувшую инсулу? — спросил ростовщик.

— Да, — подтвердил я.

На Марсовом поле новый шестиэтажный дом развалился по непонятным причинам среди ночи, когда был полон спящими людьми. Десятка два погибли и около сотни получили ранения разной степени тяжести. Хозяин, патриций Спурий Геганий, не понес никакого наказания, не заплатил пострадавшим ни асса, потому как все происходит по воле богов, с них и спрашивайте. Кто-то пообещал подать в суд, но дело это долгое и очень затратное, мало кому по карману. Да и сам домовладелец, как оказалось, влетел по-крупному. Инсулы — очень доходное вложение денег.

В Риме цены на жилье и его аренду растут, не зная ни минуты покоя. Поэтому многие вкладываются в этот бизнес, и кому-то везет, а кто-то Спурий Геганий.

— Он взял у меня в долг на строительство инсулы полтора миллиона сестерциев, и проценты набежали, — пожаловался Квинт Амбросий. — Сейчас, чтобы рассчитаться со мной, пытается продать участок с руинами и свой домус, который расположен неподалеку от того, что принадлежал твоей жене. Просит полтора миллиона, и домус стоит этих денег, но покупателей пока нет, так что уступит за один, и столько же надеется выручить за участок под рухнувшей инсулой.

Есть у него еще маленькая вилла неподалеку от Неаполя, которую готов уступить за полмиллиона, но только в том случае, если не найдет быстро покупателей на домус и участок.

Неаполь — это что-то типа курортной столицы республики. Каждый приличный римский знатный человек или просто богач обязан иметь там виллу. Флавия постоянно намекает, что в окрестностях далекого Неаполя она проводила бы лето с большей радостью, чем рядом с зачуханной Остией, до которой из Рима добираться всего пару часов.

— Завтра посмотрю его домус и зайду к тебе, — пообещал я.

Надзирательница в золотисто-желтой палле с бахромой по нижнему краю, успевшая сесть в бордовый паланкин с такой же бахромой по краю кожаной крыши, спросила строго:

— О чем ты с ним говорил?

Странно, я был уверен, что поединок с женой ростовщика поглотил ее полностью, больше ничего не видит. Забыл, что у женского любопытства глаза на затылке."

"— Спурий Геганий продает свой домус, — проинформировал я, шагая рядом.