Меня зовут Корокотта

Строй не держали, склон горы не проверяли. Это ведь они устраивали засаду. Кого им опасаться⁈ Следом, отставая метров на сто, быстро шагали легионеры, тоже не шибко державшие строй. Командиры когорт и манипул скакали в середине колонны. Судя по дорогим доспехам и надменному виду, это были, так сказать, стопроцентные римляне. Почему-то во все времена и у всех колонизаторов одинаковое выражение лица, словно боятся, что позолоченная штукатурка обсыплется, если расслабят губные и скуловые мышцы.

Как уже заведено, я начал сражение, перебив из лука шестерых командиров и еще двух каких-то типов в дорогих доспехах. Наверное, юноши из знатных семей, служившие в свите военного трибуна легиона. Заскучали в каструме, решили поохотиться на Корокотту, но что-то пошло не так. Мои стрелы с бронебойными наконечниками на дистанции метров пятьдесят запросто пробили их доспехи. На каждого хватало одной. Они падали с лошадей, которые потом испуганно метались по дороге, желая выскочить из-под летевших и катившихся сверху камней и добавляя сумятицы. Одна сорвалась, полетела в речушку. Уцелела или нет, с моего позиции не разглядишь. Впрочем, мне было не до нее. Я выцеливал центурионов, которые пытались организовать оборону. Их приказы похеривались подчиненными. Легионеры позабыли про дисциплину, строй, стену щитов, построение «черепаха». От валунов и больших камней она не спасет. Бросая щиты, а кое-кто и пилумы, римляне понеслись по дороге вниз, стараясь уворачиваться от камней и копий кантабров, выскочивших на дорогу вопреки моему приказу. С балеарскими пращниками разделывались запросто. Да и запаниковавших легионеров заваливали без особых проблем. Побоище продолжалось минут двадцать. Когда последние легионеры скрылись за поворотом дороги, по ней в месте засады разгуливали мои подчиненные, добивая раненых. Предпочитали делать это ножами, глядя жертве в глаза. Умеют кантабры развлекаться.

Больше времени занял сбор трофеев. Одного воина я отправил на трофейном коне в то место, где оставили лошадей, чтобы пригнали их сюда. Тащить на горбу вверх по склону такую тяжесть было неразумно. Одного коня и гладиус я подарил пацану, предупредившему нас.

— Если римляне спросят, где взял коня, скажешь, что он бродил по лесу бесхозный, — проинструктировал я.

— Мы будем держать его в лесу, пока ты не прогонишь римлян, — заявил пастушонок.

Я знал, как сильно он ошибается, но не стал разочаровывать. В его жизни много еще будет тех, кто сделает это вместо и лучше меня.

Глава 12

Я сижу на берегу океана вместе со своим заместителем Воганом. Знаю, что в отряде есть предатель, что им может быть кто угодно, но кому-то ведь надо доверять. Между нами стоит глиняный кувшин литра на три с вином, привезенным с южной части полуострова.