Меня зовут Корокотта

У меня такое впечатление, что лудус готовит не гладиаторов, а профессиональных зрителей.

Мы встретились с Гундулфом в коридоре. Он был в шлеме с решетчатым забралом и со скутумом, поэтому опознал его только по росту. Германец что-то тихо сказал на родном языке. Наверное, пожелал удачи.

— И тебе всего наилучшего! — насмешливо и громко произнес я на его родном языке.

Он собирался что-то ответить, но распорядитель прикрикнул:

— Давайте быстрее! Зрители ждут!

У широкой двустворчатой двери перед выходом на арену стоял Луций Дуилий, напряженный, будто сам сейчас будет сражаться.

Подозреваю, что поставил большую сумму на победителя, то есть не на меня. Примитивные тотализаторы уже существуют.

— Не подведи меня, — тихо произнес мунерарий и легонько ударил меня кулаком в правое плечо.

Неужели на меня поставил⁈

Солнце уже поднялось высоко, стало жарковато. От земли тянуло пересушенной травой и нагретыми камнями, как в сауне. Увидев нас, зрители заорали. По их мнению, сейчас будет самое интересное. Иногда мне хочется посмотреть, как выглядел во время боя. Предполагаю, что не очень красиво и даже хуже. Жизненно важные процессы мы совершаем с удивительно похабным выражением лица.

Судья, тот же, что был в предыдущий мой раз, осмотрел нас и дал отмашку:

— Начинайте!

Гундулф не был бы немчурой вшивой, если бы сразу не ломанулся в атаку. Я не был бы русским, если бы не отработал от защиты. Сегодня выпендриваться не собирался, не тот случай. Противник серьезный, Это было видно по тому, как держал щит и гладиус, как следил за мной поверх обитой железом, верхней кромки скутума, по четким, выверенным движениям. Когда сблизились, я разглядел за защитной решеткой его водянисто-голубые глаза, которые, не мигая, следили за мной, в первую очередь за саблей.

Я тоже не упускал из виду его гладиус, вылетавший справа от щита. Несколько резких обманных движений и следом быстрый дальний выпад, от которого я уклонялся или отбивал плашмя сильной третью сабли. Германец напирал, я отступал, заходя за его правую руку, заставляя поворачиваться, и изредка пытался уколоть. Каждый раз острие сабли натыкалось на щит или железный наруч из двух частей на правом предплечье. Спереди противник закрыт броней и щитом, которым он тоже пытается ударить меня снизу по подбородку или сверху по ступням. Пока что успеваю вовремя отскочить. Я мог бы, конечно, располовинить саблей шлем вместе с тем, что в нем, но это было бы нечестно, что ли, и не зрелищно, начиная со второго раза.

Так мы и кружили, ожидая, когда кто-нибудь совершит ошибку. Теоретически это работает на меня, как менее нагруженного, но германский лось не ведал, что такое усталость. Видимо, его взяли от сохи на время, а в своей лесной деревне привык к тяжелому физическому труду.