Меня зовут Корокотта

Зрители начали скучать, свистеть, орать, Больше оскорблений звучало в мой адрес. Обзывали красочно. Трус — самое простенькое из них. Они заплатили деньги не за то, чтобы смотреть наши пируэты. Я старался не обращать на них внимания. Зато немца свист злил. Насчет криков не уверен. Латынь он вряд ли знает. Хотя ругательства обязан был изучить за такую продолжительную карьеру гладиатора.

Спешка и однообразный алгоритм и подвели германца. Он делал три ложных выпада, один опасный, четыре ложных, опасный и заходил на следующий круг, иногда сбиваясь и повторяя троечку. После очередной четверки я заранее зашагнул за его правую руку и рубанул елманью по единственному открытому месту на ней — пальцам, державшим рукоятку гладиуса.

Удар был короткий и эффективный. Два пальца из четырех, попавших под удар, упали на сухую серую землю, и безымянный повис на окровавленном кусочке кожи. Мизинец тоже был в крови, но я не разглядел, в вытекшей из него или испачкался о соседний. Гладиус упал плашмя на землю рядом с отрубленными пальцами.

Вот и все. Рана неопасная, но дальше сражаться не сможет. Я отступил задом на три шага, давая судье возможность закончить бой, объявить победителя.

Он так и собирался сделать.

— Продолжать! — громко и зло произнес на скверной латыни Гундулф, отшвырнул скутум и достал левой рукой из ножен сакс."

"Чувак воспитан по законам своего племени, согласно которым приказ вождя (Карфагенянина) надо выполнить или умереть. Хотя дело могло быть и в деньгах, ведь теперь он стал инвалидом, которому трудно будет найти работу, даже плохо оплачиваемую. Впрочем, с его внешними данными запросто будет «усыновлен» какой-нибудь богатой увядающей дамой и/или ее мужем-бисексуалом.

Последнее сейчас очень развито в Риме. Я мог бы запросто рассечь Гундулфа, теперь уже не закрытого щитом. Тогда стал бы просто победителем, добившим раненого. Я решил сравнять шансы и отбросил саблю подальше, чтобы соперник не воспользовался. Может, я не все знаю о нынешних германских вопросах чести, может, победить надо любой ценой. Кинжал держал в левой руке, чтобы все было зеркально.

Германец владел саксом не хуже, чем гладиусом. Все-таки использует его с детства. Наверняка пацанами сражались на деревянных ножах, а такие уроки закладывают навыки на всю оставшуюся жизнь.

Мы опять закружили в танце, обмениваясь выпадами, ложными и опасными, и дожидаясь ошибки соперника. Теперь зрители помалкивали. Все поняли, что это не постановочный бой до первой малой крови, что наблюдают поединок характеров и мастерства.

Гундулфа опять подвела системность. Приучен, что порядок должен быть во всем, не умеет рвать шаблоны. После очередной «четверки» я зашагнул за его левую руку и воткнул острие кинжала под левую ключицу у плечевого сустава.