Месть валькирий

Почти сразу мотоцикл оглушительно чихнул, так что захотелось сказать «будь здоров», и затерялся в шумном потоке машин.

Забрать ковер они успели вовремя, и уже этим же вечером Чимоданов сердито выколачивал его выбивалкой, перекинув через перила.

– Эксплуатация детского труда... Ну ничего, дождутся они у меня! Напишу куда надо письмецо! – скрипел он.

Глава девятая.

ПРО ГЛАЗИК И ТАЗИК

Хороших людей только хорошие люди любят.

П.И. Мельников (Андрей Печерский)

«Возьми серебряный таз, наполни его водой и ровно в полночь склонись над ним со свечой в руке. И пусть капля воска со свечи упадет в воду...»

Так сказала мертвая ведьма в последние часы своего пути. Подозревая, что и тут не без подвоха, Мефодий из осторожности перерыл с дюжину темных книг и в одной из них обнаружил очень похожий обряд, известный как «отворение вежд». В обряде как будто не было ничего особенно опасного.

– Ладно... рискнем... Посмотрим, что милой старушке не терпелось мне показать... – сказал себе Меф.

Ближе к полуночи он открыл старый сундук, похожий на ящик для фокусов. В сундуке Улита держала всякий магический хлам, как она о нем отзывалась. Разглядывая содержимое сундука, Меф откинул красную выцветшую ткань, раздвинул сосуды и блюда, потрогал ржавый нож, покосился на череп с единственной глазницей над переносицей. Хм... Похоже, лопухоидные представления о ритуалах черной магии возникли не на пустом месте. Интересно, какое наказание придумал мрак для того из своих, по чьей вине осуществилась протечка сведений? Если, конечно, это был не плановый сброс информации, нужный для каких-то тайных комбинаций в игре со светом...

Наконец нашлось и то, что Мефодий искал, – неглубокий серебряный таз и с десяток черных свечей, стянутых бечевкой. Витые черные свечи Мефодию не понравились. Он с удовольствием обошелся бы обычными, белыми, но знал уже, что не получится. Все свечи в резиденции на Большой Дмитровке черные, и стоит занести с улицы самую безобидную белую свечу, купленную пусть даже в хозяйственном магазине, как и она мгновенно станет черной.

«Ну черная так черная!» – подумал он, видя, что выбора все равно нет. У себя в комнате он набрал в таз воды и стал ждать полуночи. Когда часы начали глухо бить, Мефодий взял свечу. Если до этого он действовал быстро и хладнокровно, даже где-то гордясь собственной выдержкой, но теперь почувствовал вдруг, что боится. Черная свеча, к которой он только собирался поднести спичку, вспыхнула сама собой.

Мефодий склонился над тазом. Собственное лицо в полумраке казалось ему расплывчатым пятном. Угадывались лишь скулы и светлый выпуклый лоб с линией волос. Наклонившись ниже, он сумел разглядеть рот, нос и зрачки. Все такое же, как и прежде. Никаких роковых изменений не было заметно.