Михаил Карпов

Само собой, Шелепин коснулся и политики — он назвал приоритетным курсом курс на улучшение отношений с Соединенными Штатами Америки, при этом делая поправку на то, что «наш бронепоезд стоит на запасном пути». Мы не собираемся полностью отказываться от ядерного оружия, но сделаем упор не на количество ядерных ракет, а на их качество. То есть — будем идти тем курсом, которым Россия пошла в двухтысячных годах. Новейшее оружие, в том числе и гиперзвуковые ракеты, против которых нет никакой защиты, РЭБ, ну и все, о чем я узнал из различных источников моего мира, моего времени. Никаких гиперзвуковых ракет не было и в помине, до них еще пятьдесят лет, но кому какое дело? Сказано же — мы сделаем на них упор — а когда этот самый упор будет сделан — это не ваше дело. Сделаем, да и все тут!

Досталось террористам. Шелепин четко сказал — мы не будем поддерживать никакие движения, даже если это национально-освободительные и прокоммунистические, если они будут применять террористические методы. Более того — мы будем сотрудничать с любыми странами в борьбе с терроризмом и обмениваться данными о самых одиозных террористах и террористических организациях. И вообще — мы мирная страна, и хотим только одного: чтобы не трогали ни нас, ни наших союзников по Варшавскому договору. Если наши интересы затронут, если кто-то настолько обнаглеет, что начнет вести подрывную и (или) террористическую деятельность внутри социалистического сообщества — он за это крепко поплатится. Ответ будет зеркальным и очень резким. Мы оставляем за собой право найти и покарать террористов, где бы они не находились, и в какой бы стране не прятались."

"Много еще было сказано. Столько много, что у меня, честно сказать, даже мурашки побежали по коже. Стало страшно. Вот он, барьер! Вот, там ступенька, которую я подготовил, и на которую сейчас встает гигантская страна! Свалится ли она, развалившись после падения на уродливые куски, или будет жить в достатке и мире — этого я уже не могу сказать. Не знаю. Я сделал все что мог, и пусть другой сделает лучше меня. Только вот других-то и не предвидится…один я! Такой вот — один. Интересно, когда я выполню предназначение, Провидение оставит меня жить? На самом деле я не только перестану быть нужным, но и буду даже вреден. Я инородное тело в этом мире, в этом времени, и по-хорошему меня было бы очень неплохо грохнуть. Чтобы не отсвечивал. Чтобы не привлекал к себе внимания.

И тут меня как по башке шарахнуло — вот оно! А если это был совсем не пинок? Если Провидение на самом деле хотело меня убрать, но…что-то не сложилось? И боги ошибаются, чего уж там! И если рассматривать ситуевину с этой стороны, то…во рту становится кисло. Мавр сделал свое дело — мавр может уходить.