Миссия Шута

Я не понимал, что они имеют отношение к принцу.

– Ты мне про них не рассказывал. Только про то, что видел во сне Молли, Неттл и Баррича. – Шут откашлялся и добавил: – Но Чейд высказал мне кое-какие из своих подозрений.

– Правда?

Мне совсем не понравилось то, что я услышал. Не понравилось, что они с Чейдом обсуждали меня и мои дела.

– Это только принц? Или тебя посещают и другие сны? – Шут пытался скрыть от меня, что его заинтересовали мои слова, но я слишком хорошо его знал.

– Кроме тех, о которых ты знаешь? – уточнил я.

Я вступил с собой в переговоры – не о том, какую ложь ему скормить, а до какой степени открыться.

Я уже знал, что врать Шуту бесполезно. Он всегда меня на этом ловил и каким-то непостижимым образом умудрялся узнать правду, проанализировав мой обман. Самая лучшая тактика, когда имеешь с ним дело, – выдавать ему лишь ограниченную часть информации. И у меня на сей счет не было никаких угрызений совести, поскольку он и сам нередко так со мной поступал.

– Ты же знаешь, что я видел во сне тебя. И однажды Баррича, причем так ясно и четко, что отправился к нему.

Такие же точно сны мне снились и о принце.

– Значит, драконы не приходят к тебе во сне?

Мне показалось, что я понимаю, о чем он спрашивает.

– Ты имеешь в виду Верити-дракона? Нет. – Я отвернулся, чтобы не видеть его проницательных золотистых глаз. – Даже прикоснувшись к камню, в который он заключен, я его не почувствовал. Никакого следа. Только далекий гул Дара, словно голос пчелиного роя, прячущегося глубоко под землей. Нет. Мне не удается добраться до него даже во сне.

– Значит, драконы тебе не снятся? – настаивал на своем Шут.

– Наверное, не чаще, чем тебе, – вздохнув, ответил я. – Или тем, кому довелось пережить то лето и увидеть их в небе над Шестью Герцогствами. Разве можно стать свидетелем такого поразительного зрелища и рассчитывать на то, что драконы не будут являться к тебе во сне?

Разве может бастард, тоскующий по Силе, увидеть, как Верити вырезал своего дракона и вошел в него, и не мечтать о том, чтобы закончить свои дни так же? Проникнуть в камень, сделать его своей плотью, а потом подняться в небо и воспарить над миром. Разумеется, иногда мне снилось, что я превратился в дракона.

Я подозревал – нет, я знал, что, когда меня настигнет старость, я предприму бессмысленное путешествие в горы и в ту каменоломню. Но никто не поможет мне вырезать из камня дракона. Я понимал, что моей мечте не суждено сбыться, но почему-то это не имело для меня значения. Умереть, пытаясь вырезать дракона, казалось мне самым правильным.

Я ехал вперед, погрузившись в собственные мысли и не обращая внимания на удивленные взгляды, которые бросал на меня Шут.