Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Через брак Анны ты можешь разрешить все свои трудности, n’est ce pas? Да и она будет счастлива… Не неволь ее, одно лишь мое желание.

Но Петр отчего-то промолчал в ответ, только отложил газету в сторону и поднялся с кресла, опираясь на костыли, одним-единственным взглядом заставив Полин остаться на месте, а не броситься к нему на помощь.

— Я поднимусь к Аннет, — коротко проговорил он Полин, с трудом заставляя себя не коснуться ее рыжих кудряшек, заколотых на затылке шпильками. Его маленькое солнышко в эти серые безрадостные дни! Только она готова принимать его любым — добрым или злым, благородным или полным подлости.

Только она была готова простить ему все. И лишь ей он мог открыть свою душу, рассказать обо всем, что творилось в его жизни.

Но о том вечере Петр не сказал Полин. Том самом вечере, когда он поторопился окончательно развести в разные стороны сестру и Оленина. Необдуманно, так неосмотрительно! Он снова поставил все на кон, и в который раз выпадала не та карта, что он ждал. Как и ранее…

Петр опять взглянул на Полин, отвернувшуюся к окну, принявшуюся короткими мазками вырисовывать белоснежное покрывало на зимнем пейзаже, который планировала закончить к Рождеству.

Не смог удержаться — склонился к ее аккуратно причесанной головке, коснулся губами ее кудряшек. И тут же резко выпрямился, заметив краем глаза движение в дверях, повернулся к побледневшему лакею, который безуспешно пытался скрыться в соседней комнате, делая вид, что ничего не видел.

— Что ты? — грубо окликнул его Петр, и ему все же пришлось ступить в салон, низко кланяясь. Обернулась Полин от акварели испуганно, резко выпрямилась в кресле мадам Элиза, пробуждаясь от полуденной дремы.

 — Что нужно тебе?

— Письмо-с для барина Петра Михайловича, — снова поклонился лакей, протягивая на подносе послание, которое только доставили в Милорадово с личным стремянным в форменной шинели. Он так хотел выслужиться перед молодым хозяином, так хотел получить его расположение, зная, как тот отличен в своем отношении к людям подневольным от своего отца. Это не старый барин, снисходительный к проступкам легким. Этот же крут и скор на расправу за любой промах.

Козлы в конюшнях не пустовали ни единого дня — секли то дворовых, то крестьян, возвращающихся из лесов в родные места.

Сразу же после отхода арьергарда русской армии, Петр распорядился, чтобы несколько служб подряд отец Иоанн зачитывал приказ молодого барина. «Всякий, кто воротится под барскую руку из лесов до дня Филипа, получит полное прощение. Тот же, кто будет позже, хотя и бы по воле своей, будет бит плетьми», гласил тот. Но перепуганные крестьяне, те, кто убежал, спасаясь от француза в леса и жил ныне с семьями в шалашах и землянках, не спешили возвращаться в села и деревеньки.