На осколках разбитых надежд (СИ)

Потому что она взяла бокал и с душой отхлебнула из него. Жидкость была невероятно сладкой и невероятно крепкой. Правда, крепость пришла позднее, как отголосок бархатистости вина.

— Осторожнее, — улыбнулся мягко Рихард. Он протянул руку, чтобы похлопать ее по спине, едва она зашлась в кашле, но Лена ловко ушла от его ладони. Он не стал настаивать и отошел от нее на пару шагов.

— Это алкоголь? — задала Лена глупый вопрос и разозлилась на себя за это.

— Шерри двадцатилетней выдержки. Мама утверждает, что крепость шерри стирает все печали, а аромат и сладость возвращают вкус к жизни.

"

"Ей захотелось возразить, что баронесса ошибается, и есть такие печали, которые не стереть никаким вином. Но она благоразумно промолчала.

— Шесть лет назад в летной школе люфтваффе я познакомился с Вальтером Айсбрецом. Он был из семьи плотника, но не хотел продолжать традицию и работать в мастерской отца, а грезил небом. Новая Германия помогла ему осуществить мечту. Правда, он был вспыльчив, часто нарушал дисциплину, за что получал немало взысканий. Откровенно говоря, моя мама была в ужасе, когда я ей представил Вальтера.

Она частично все еще хранит в душе верность кайзеровской Германии, и для нее разность сословий далеко не пустой звук.

Рихард замолчал и прошел к распахнутому окну, где уселся на подоконник и закурил. Лена отметила при этом, что его пальцы слегка подрагивали, поэтому он не сразу сумел высечь искру в зажигалке, чтобы закурить.

— Вальтер был очень славным малым. Добрым, чутким к чужой беде и до крайности справедливым. Но Вальтер еще и жаждал славы. Для него небо было средством доказать себе, что он, простой сын плотника, может быть лучше.

Лучше своих сослуживцев. И лучше пилотов противника. Он был слегка завистлив к чужим успехам и славе. Но это были всего лишь редкие эмоции, которые он умело подавлял. Но когда я первым из нас двоих получил Железный крест, то понял, что для Вальтера война превратилась в соревнование. А смелость перешла в настоящее безрассудство. Порой он терял контроль и, не просчитывая последствий, влезал туда, куда не следовало. Как в драки во французских забегаловках, так и в бою. Рискуя собой и группой.

Лена знала, каким будет финал этой истории.

И должна была бы порадоваться только ему. Но не смогла. Из-за боли, которая до сих пор жила где-то в глубине души Рихарда и на какое-то мгновение вдруг обнажилась перед ней.

— В тот день Вальтер вылетел после бессонной ночи — пропадал у какой-то французской кокотки. Наверное, поэтому реагировал на происходящее слишком медленно и не сумел увернуться от огня томми. Был поврежден двигатель, и Вальтеру пришлось покинуть машину. Я сумел снять только одного томми и пытался увести остальных от него, но не сумел.