На осколках разбитых надежд (СИ)

Лена прочитала это по его лицу и поняла, что нужно было вести себя иначе.

— Если это все… — начал Рихард, и она поняла, что он вот-вот выставит ее из комнаты. И почувствовала такое отчаяние, что сама удивилась его остроте. Ей не хотелось уходить отсюда и возвращаться в темную и холодную спаленку, полную страхов и безнадежности. Но как сказать ему об этом? И может ли она сделать остаться здесь?

Все решила одна секунда. Рука Рихарда легла на ручку двери, и Лена неожиданно для самой себя заговорила сбивчиво, но твердо:

— Все не так. То, что ты сказал вчера.

Про то, что я пожалею. Вернее, и так, и неверно в корне.

Он заинтригованно взглянул на нее, помедлил, но ладонь с дверной ручки так и не убрал. Просто стоял и смотрел на нее.

— Пожалею ли я, если… если… — она не нашла подходящего слова, которым могла бы описать происходящее между ними, и замолчала на секунду, а потом продолжила, опасаясь терять даже короткое мгновение. — Быть может, ты прав, и я действительно пожалею. Обо всем. О том, что настолько сблизилась с человеком, которого должна ненавидеть. И возможно, это не принесет мне ничего хорошего.

Быть может, отпустить все это, прекратить все сейчас и забыть — было бы самым верным. Но одно я знаю точно — если я сделаю это, я пожалею вдвойне. И это будет. Я пожалею.

— Ты не понимаешь… — начал Рихард, качая головой.

Но Лена заметила, что его рука соскользнула с дверной ручки, и заговорила увереннее и тверже.

— Ты говорил, что поступаешь так ради моего будущего. Но, Рихард, какие планы можно строить сейчас? О каком будущем можно думать? Еще два года назад я встречала Новый год в квартире моей тети в Москве и твердо знала, что скоро я буду танцевать на сцене Большого театра.

Но уже спустя какие-то недели сцена Большого сменилась театром Оперы и балета в Минске, а сегодня я встретила Новый год вообще в Германии! Все мои мечты, все мои желания и планы… Где они сейчас?

Лена заметила горечь, мелькнувшую в глазах Рихарда, и поспешила перейти к сути своей речи, опасаясь излишне упоминать прошлое, которое потеряла.

— Мы не можем говорить о будущем, Рихард, сейчас. Еще недавно я говорила с одним из работников Штайлера в городе, а сегодня он уже мертв.

А если бы та бомба англичан упала ближе к Розенбургу или вовсе на замок, то и мы бы погибли. Именно поэтому я говорила, что ты не сможешь защитить меня от всего, Рихард. Как бы ты ни хотел этого! Тебе кажется, что ты предусмотрел все для этого. Но случится может все что угодно, — она помолчала немного, а потом заговорила о том, что пугало ее в последнее время. — Ты и сам можешь погибнуть в любой момент, верно? И твои шансы намного больше моих.