На осколках разбитых надежд (СИ)

Что-то такое было в их глубине, что она никак не могла опознать. Или может, это Лене только казалось?"

"Жалела ли она о том, что произошло ночью, когда рассматривала себя в зеркале утром? Лена не могла дать однозначного ответа. Особенно, когда она оставалась одна, когда Рихарда не было рядом, а значит, она снова была способна мыслить здраво. Одна ее половина твердила, что все в порядке, что рано или поздно это случилось бы, и хорошо, что это произошло именно так. Другая же напоминала, что ей хотелось всего лишь вернуть те отношения, которые были между ними. Потому что теперь все становилось совсем иначе.

И намного серьезнее. Глубже.

В кухне в то утро суетились только Катя и Лена, наслаждаясь редким свободным от контроля немок временем. И у Биргит, и у Айке был выходной. Только восточные работники оставались в Розенбурге прислуживать хозяевам.

— Вось як всегда! Спали себе и спали, — ворчала Катерина, когда разжигала печь. — Немчики наши тольки к полудню очи разлепят, а ты давай, трудися с утрева…

— Ты же знаешь, нам нужно проследить, чтобы была горячая вода. И хлеб нужно поставить в печь.

Иначе не пропечется толком к завтраку.

— Горячая вода — это поляка нашего абавязак[52], не наш с тобой! — отрезала недовольно не выспавшаяся Катя. — Вось где он? Залил себе очи вечор и все! Спит и думать не думает о воде горячей твоей! Будить его треба.

— Не надо, — отрезал от входа Войтек. Он сбил с ботинок снег, чтобы девушкам было меньше работы в кухне, и прошел к столу, за который уселся в ожидании завтрака, хмурый и помятый. Белки его глаз были красными. Щетина чернела на лице, придавая ему угрожающий вид. Катя попыталась было шутить насчет вчерашней ночи, но Войтек бросил на нее такой взгляд, что она тут же умолкла.

— Девушки, сварите мне кофе, пожалуйста, — попросил он и добавил, заметив, как Лена потянулась к жестяной коробке с эрзац-кофе: — Настоящего. Не этого пойла из желудей, которым нас поят. Никого нет. Давайте хотя бы сегодня позавтракаем по-человечески, а не тем кормом для скотины, который дает Айке.

Это был их маленький знак неповиновения. Пусть и незаметный для самих немцев. Позавтракать бутербродами с настоящей ветчиной на белом хлебе, запивая горячим кофе.

Правда, Лена от кофе отказалась — влезла в коробку с запасами чая с Цейлона, такого дефицитного по настоящим временам.

— Почему вчера не пришли встречать Новый год? — спросил Войтек за завтраком.

— Ох, загоняли нас як скотину! — вздохнула Катя. — Тольки ночью уляглися. Ах ты… треба хлеб почекаць… Горит что ль?

Катя быстро сорвалась с места к печи, чтобы проверить, не пригорает ли корочка. Баронесса ненавидела, когда хлеб был слишком румяный. Айке особенно обращала на это внимание девушек.