На осколках разбитых надежд (СИ)

Снова вернулось ощущение неправильности происходящего.

— Не все немцы такие, как Клаус, — повторил Рихард, придвигаясь к ней ближе и кладя ладони на ее плечи, останавливая порыв уйти. — Ты умеешь хранить тайны, Ленхен?

О, если бы ты знал, какие тайны я храню от тебя…

Лена поспешила отвести взгляд на доли секунды, чтобы Рихард не разгадал эту мысль, мелькнувшую в голове. Ее до сих пор страшило предположение о том, как бы он отреагировал на то, что она причастна к смерти высокопоставленного офицера СС.

— Мы же когда-то выяснили уже это с тобой, помнишь?

Она попыталась вернуть то легкое настроение, что царило между ними недавно, но момент был упущен.

Как потерян контакт между ними, когда она отвела на секунду взгляд. Потому что заметила, что взгляд Рихарда изменился, утратив былую решимость. И что хотел он показать ей совсем не книгу, которую достал из верхнего ящика комода.

— Мы немцы как никто понимаем цену войны, — произнес он, когда протянул ей роман, обернутый в пожелтевший газетный лист. — Прочитай это. Только читай как своего любимого Гейне — втайне от всех. Ремарк тоже среди запрещенных авторов.

— Но ты его читаешь, — заметила Лена, заложенные уголки страниц книги. — Я слышала о нем…

Лена слышала о Ремарке от Коти, который принес книгу этого писателя и настоятельно рекомендовал ее брату прочесть. И снова при воспоминании о прошлом в комнату скользнули тени, и несмотря на жаркий огонь в камине, повеяло холодом. Душу опять царапнуло острыми когтями, и она с трудом удержалась о того, что не оттолкнуть протянутую книгу.

— Мне очень близки его мысли. Ты поймешь, когда прочтешь его сама. Только я бы хотел, чтобы ты начала именно с этой, с «Приюта грез».

Пусть ты узнаешь Ремарка сентиментальным, — ответил Рихард, а потом улыбнулся с легкой грустинкой в глазах, когда снова потянулся к ней и обнял ее, будто разгадав, что это самое верное, что ей сейчас нужно. — Ты ведь умеешь хранить секреты, правда, моя лесная фея?

Ей надо было бы уйти еще тогда. Но Рихард обнял ее, зашептал, целуя в макушку какие-то нежные слова, и она не смогла разрушить это облако нежности, в которое погрузилась в те минуты.

— Останься, — то ли приказал, то ли попросил он, когда целовал ее снова и снова, путаясь пальцами в ее растрепанных волосах.

И она осталась почти до самого утра, пока за окном не начал сереть рассвет. Пока не пришло время снова возвращаться в реальность к своим ролям.

Лене казалось, что она должна была измениться, а перемены, которые случились с ней вчера ночью, будут заметны остальным. И долго рассматривала свое отражение, когда закалывала волосы в узел. Но нет, все оставалось тем же — бледное, худое лицо, острые скулы. Только вот губы чуть припухли. И глаза были другими.