На осколках разбитых надежд (СИ)

По ее мнению, наказание было совершенно заслуженным, но вот вину она частично снимала, перекладывая на «проклятых большевиков».

— Русские! — твердила она Урсуле и Айке, когда они в перерыве между работами сидели за столом и пили эрзац-кофе. — Во всем виноваты русские! Если что-то случается, сразу же ищите их и, клянусь Богом, вы их найдете. Так и тут — русский большевик[60] сбил с толку несчастных студентов. Надеюсь, его наконец-таки казнят, да еще пострашней, чем этих Шолль!

И таких, как Биргит, жаждущих чужой крови, слепо верящих в то, что все, что происходит, только на благо великой Германии, было большинство в стране.

Оттого и страшным было понимание, что вряд ли защитой будут награды и звание героя Германии, если Рихард попадет под подозрение.

— Хелена Хертц, — произнес резко Рихард, вырывая Лену из тяжелых мыслей. — Родилась в Немецкой Богемии, где и проживала с семьей до аншлюса, оттого и акцент. Чистокровная арийка по отцовской и материнской линии. Дата рождения твоя, но место рождения Рейхенберг. С профессией, правда, было сложновато. Надеюсь, никому не придет в голову проверить твои навыки стенографии и машинописи.

Единственное, что осталось…

Он не договорил. Свернул неожиданно на обочину и вышел из машины, чтобы взять с заднего сидения несколько свертков в оберточной бумаге.

— Надеюсь, что угадал с размером. И что тебе понравится. Продавщица сказала, что это неплохой вариант.

В свертках оказались шелковое платье и жакет, в которые Рихард попросил ее переодеться. Лена не стала ему возражать — сменила габардиновое платье с знаком OST на дорогой наряд. Ее прежнее платье Рихард завернул в бумагу и спрятал под сиденьем «опеля».

Потом протянул Лене крохотную кожаную сумочку и ажурные перчатки. Единственное, что осталось прежним от ее облика — это старые туфли на низком каблуке. Рихард точно не смог определить размер и решил не рисковать с покупкой обуви.

— Осталось совсем немного, чтобы стать Хеленой Хертц, — сказал он, раскладывая на капоте автомобиля и протягивая ей маленькую жестяную баночку с темной смесью. — Нужно проставить отпечатки пальцев тут и тут, как можно ближе к печати.

— Рихард, я не могу…

— Просто сделай это, — отрывисто приказал он. — Просто сделай то, что я прошу. Хотя бы сейчас!

Он по-прежнему был напряжен, и Лена не стала спорить. Рихард помог проставить ей отпечатки пальцев в кенкарте[61], вытер тщательно ее пальцы платком, который достал из кармана, а коробочку выбросил в кусты на обочине. Затем он помог ей занять место пассажира, и они снова тронулись в путь.

— Что ты делаешь? — только и спросила тихо Лена, не понимая толком, что происходит.