На осколках разбитых надежд (СИ)

Работы у Лены при этом только прибавилось — люди активно продавали свое имущество, чтобы пойти на «черный рынок» и найти хотя бы что-то, чтобы прокормиться самим и прокормить свои семьи. И обогреться хоть как-то в «фюрерову» погодку, как украдкой между собой немцы называли установившуюся удивительно холодную зиму, пробирающую до самых костей. Лена то и дело видела по пути на работу или на Каролиенштрассе, где навещала Мардерблатов, как во дворах кто-то рубит на доски ненужную мебель для растопки.

Сплетничали даже, что стали разбирать ночами, несмотря на ограничение передвижений в темное время суток, деревянные заборы.

Полицейские расклеили листовки с угрозами, что эти действия будут приравниваться к мародерству, а те, кто попадется за этим будет расстрелян на месте. Но Лене казалось все это глупыми слухами, ведь Дрезден по-прежнему жил своей привычной жизнью. Ходили трамваи по улицам, сновали на велосипедах туда и сюда занятые дрезденцы и жители окраин, в театрах ставили постановки, а афиши кинотеатров зазывали на комедии и мелодрамы. Единственное, что напоминало о войне — это заклеенные крест-накрест стекла (и то — не везде), яркие полотнища флагов на стенах зданий, офицеры и солдаты, следовавшие к месту службы и делающие пересадку в Дрездене, и заголовки газет, кричащие об очередной «кровавой бомбардировке» британцев или победе рейха, в которую люди уже верили с огромным трудом. Правда, о количестве жертв или масштабе разрушений газеты неизменно молчали.

— Строго запрещено печатать такое. Считается, что это уронит дух нации, — сообщила за одним из скудных обедов в столовой редакции Ильзе, знающая все последние новости.

В начале января она по достижении совершеннолетия вступила в партию, что отчасти позволило ей занять должность секретаря заместителя главного редактора.

Но уйдя из кабинета машинисток и заняв это важное место в приемной, она не забыла о своей приятельнице, и они с Леной по-прежнему общались. Правда, они уже давно не выходили на перерыв в кафе или бистро на дрезденских улочках неподалеку от редакции. Сейчас быстрее было пообедать в столовой редакции, где за талоны от профсоюза наливали тарелку жидкого супа и чашку еле теплого чая или эрзац-кофе, чем искать ресторан, где по карточкам можно было пообедать.

Именно Ильзе сумела раздобыть для Лены билеты на постановку Гзовской «Принцессу Турандот», афишу которой девушка увидела однажды на пути на работу. Даже чуть не попала под проезжающий мимо автобус, когда прочитала знакомое имя на тумбе и завиляла от волнения рулем. Пришлось остановиться и перечитать, что она не ошиблась. Все было действительно так, и это привело Лену в такое волнение, что она то и дело делала опечатки в тексте, отчего тот приходилось начинать заново.