Мой (не)сносный сосед

– Девушка, а вам я бы настоятельно посоветовал держаться от этого субъекта подальше, – с мягким осуждением в низком сипловатом голосе произносит здоровяк и, поднявшись на ноги и протянув мне руку в перчатке, окатывает пронзительной синевой мудрых и немного усталых глаз. – Были бы чуть разборчивее в связях, спали бы себе спокойно дома.

Я заторможено вкладываю подрагивающие пальцы в огромную лапу-ладонь и торопливо поднимаюсь, разминая затекшие от неудобной позы мышцы. И только потом понимаю, в чем меня только что обвинили и какие грехи приписали моей скромной персоне, ведущей практически монашеский образ жизни. Гады!

– Да как вы смеете! – набираю полные легкие воздуха и, совершенно забыв о суровых парнях с автоматами, готовлюсь припомнить вредному крепышу всю его родословную вплоть до седьмого колена, да с такими конструкциями, что даже сантехник дядь Толя позавидует. Но не успеваю, потому что меня опережает поднявшийся без посторонней помощи сосед, горящий жаждой то ли знаний, то ли мести.

– И какого хрена вы устроили этот кордебалет, Лось? – судя по панибратской кличке, Иван и этот невоспитанный бугай неплохо знакомы. А раз никакая опасность моей драгоценной шкурке не угрожает, значит можно расслабиться и задать интересующий вопрос.

– Ребят, а что вы не поделили? Последний куличик или лопатку в песочнице?

Сзади кто-то из омоновцев несдержанно прыскает от смеха в то время, как главные действующие лица упорно меня игнорируют, буравя друг друга пронзительными взглядами. Первым сдается сосед, зарывающийся пальцами в волнистую темную шевелюру, и тяжело так, обреченно вздыхает.

– Лосев, ну мы же с Довлатовой все выяснили.

– А с Довлатовым нет, не могли же мы отказать в маленькой просьбе своему командиру, – резонно заключает крепыш под немое одобрение своих бойцов и, выдержав достойную Московского театра Русской Драмы паузу, припечатывает Ваньку убийственным: – а он сейчас очень переживает, потому что тест на беременность у его дочурки положительный.

– Уй, – выдыхаю я вместе с оставшимся кислородом и проклинаю себя и за излишнюю любознательность, и за чревоугодие, толкнувшее меня жарить сырники посреди ночи, и пытаюсь ретироваться, слившись со стеночкой.

– Кнопка, стой! – заметив мой маневр, Филатов закатывает к потолку свои орехово-карие с зелеными крапинками глазища и, зацепившись большими пальцами за пояс спортивных штанов, уверенно заявляет: – я к ее беременности не имею никакого отношения.

– А мне фиолетово, перпендикулярно и вообще по барабану! – я протискиваюсь между двумя неподвижными Аполлонами в камуфляже и, все еще чихая от попавшей в нос муки, останавливаюсь ровно на пару секунд для того, чтобы бросить уже через плечо: – избавь меня от подробностей, пожалуйста.