Мой папа - плейбой

— Ты что делала? — Богдан моргнул, как последний придурок, не в силах уложить в голове ее жертву… ее подарок. Теперь он понимал гораздо больше.

— Дарила подарки, — прошептала Рита, — иногда писала короткие письма. Якобы они приходили на мой электронный ящик.

В носу щипало. Связерский несколько раз вздохнул. Тяжесть в груди становилась неподъемной.

— Спасибо, — глотая половину букв, прохрипел он.

Рита отмахнулась.

— Просто, если он вдруг спросит, или как-то упомянет — постарайся меня не сдать. Это чудо, что мой обман до сих пор не всплыл.

— Хорошо… — кивал, как болванчик, Связерский, не замечая, как растирает горящую огнем грудь.

— Слушай, а как ты меня нашел? — вдруг опомнилась Рита и отвернулась, не в силах на него смотреть.

— Марик дал адрес.

— Он знает, что ты приехал?

— Нет. Но в курсе, что я хотел это сделать. Кстати, а где он сейчас?

— У деда на даче. У нас там большое хозяйство. Сад, огород, и даже куры… Вообще дед ботаник — любит возиться с землей.

— Выходит, вот в кого у тебя эта тяга.

— Может быть. Он мне вообще очень помог по жизни.

— А ты мне никогда о нем не рассказывала.

— Наверное, ты забыл, — пожала плечами Рита и со вздохом принялась убирать за своим двенадцатилетним сыном.

— Нет. Это вряд ли. Я о том времени помню все.

Рита оглянулась. Замерла с подушкой в руках. Она тоже многое помнила. Если не считать того, чем это все для нее обернулось, то время было самым счастливым в ее жизни. Телом пронеслась молния, жар разлился по низу живота, во рту пересохло. Стоящий напротив Богдан действовал на нее, как наркотик, и это здорово пугало.

— Зачем ты все же приехал?

— Я уже ответил на этот вопрос.

— Ладно.

Ладно… ты сказал, что хотел бы узнать, что тогда случилось. Отлично. Слушай. — Дерганным движением Рита стащила с подушки грязную наволочку и отбросила ту в сторону. — Когда ты уехал, я не сразу поверила, что это конец. Еще рассчитывала на что-то, дура наивная. А мать так на меня давила с этим абортом, и твой агент давил…

— Что значит — давил?

— Как что? Предлагал деньги, чтобы я избавилась от ребенка. Ты и этого не знал, хочешь сказать?

Богдан с такой силой сжал челюсти, что казалось, еще немного, и зубы стерлись бы в порошок. Веко дергалось, а он задыхался.

Отрицательно качнув головой, Связерский оттянул ворот футболки, как будто бы именно он его душил, а не происходящее.

— Да, ладно… Теперь-то что. Может быть, он решил, что лучше сразу устранить проблему, чем потом разгребать последствия.

— Я этого не хотел. Да, я сбежал, но я не хотел, чтобы ты убила ребенка.

— Ясно…

Пододеяльник трещал по швам, когда Рита вытаскивала из него одеяло. У Марика была странная особенность. Он не мог уснуть, не завернувшись с головой в тяжелый плед.