Мой папа - плейбой

В золотистом свете ночника. Тяжело дыша, Богдан отступил на шаг и выругался. Она была голой. И очень красивой. Его руки тряслись — так сильно хотелось ее коснуться. Смять… Приподнять тяжелую, сочную грудь, вцепиться зубами в вершинки. Взгляд скользнул ниже. По мягкому животу, к самой развилке бедер. Она была набухшей и влажной. Идеальной для него.

Он хотел её до морока перед глазами. Он хотел забыться, потеряться в ней…

Рита заерзала. Богдан вновь подошел вплотную. Приспустил шорты и, сжав стояк в кулаке, проехался по ее сердцевине.

— Богдан… — снова выдохнула она, подаваясь навстречу его движениям.

Пока его головка прижалась к болезненно напряженному клитору, Связерский опустил голову и сжал зубы на коже в сладком местечке между её шеей и плечом. Рита зашипела.

— Тише-тише… Вот так… — бормотал Богдан, медленно скользя членом вверх и отступая.

— Богдан…

— Тебе хорошо?

— Да! — выкрикнула Рита.

— А мне страшно… Знаешь, чего я боюсь? Знаешь? — продолжал он, опуская руку ей между ног и потирая истекающие соком набухшие складочки.

— Нет! — всхлипнула Рита.

— Что завтра ты пожалеешь… Пока ты хочешь меня — я могу быть рядом.

Но удовлетворив желание… Ты ведь меня прогонишь?

— Нет! Нет, нет…

— Прогонишь… И никогда-никогда меня не простишь.

Рита стонала и извивалась в его руках. Может быть, он был прав. В тот момент она не стала бы с уверенностью утверждать хоть что-то.

— Богдан…

— Ты не меня хочешь. Ты хочешь кончить.

— Я хочу тебя!

— Повтори!

— Я хочу тебя! Хочу!

— Вот, чего ты хочешь… — прорычал он, наконец, с силой толкаясь внутрь, раздвигая влажные стеночки, заставляя их с силой сжиматься, как будто в отчаянной попытке удержать.

 — Вот чего…

Рита находилась в такой прострации, что даже не заметила, что Связерский плачет. Трахает ее с силой, а слезы катятся из его глаз. Острое, грязное, животное желание будто смыло волной. Рита разжала вцепившиеся в столик пальцы и всем телом подалась вперед. Обняла его. Прижала к себе. И он снова плакал. А она укачивала его в руках и шептала:

— Все будет хорошо, все будет…"

"— Скажи, что ты дашь нам шанс. Даже если ты мне соврешь — скажи… Я не смогу справиться с этим всем без тебя. Я не такой сильный…

— Я дам нам шанс… — прошептала Рита, слизывая слезы.

Свои… или его — неважно.

Богдан с хрипом втянул кислород и снова в нее толкнулся.

— Я буду таким хорошим, как ты захочешь. Ты будешь мною гордиться! Только не бросай меня… Я не могу больше один. Не хочу…

Она ничего перед собою не видела. Слезы размывали картинку. Сейчас Богдан напоминал ей испуганного ребенка, а не взрослого состоявшегося мужчину. Сколько раз, будучи малышом, он это говорил своим непутевым родителям? Сколько раз…

Дерьмо!

Наверняка, завтра он пожалеет о сказанном.