Мой папа - плейбой

Откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. Она либо вообще ни черта не понимала, либо, наоборот, наконец, уловила смысл.

— Почему бы тебе не поехать к нему? — сощурилась она, сверля хоккеиста взглядом, — он ведь твой друг. Твоя поддержка для него будет очень важна.

— Я-то, конечно, поеду. Но ему сейчас нужна ты. Семья… понимаешь?

— У нас нет семьи… — непонятно почему разозлилась Рита. Ведь несколькими минутами ранее она и сама всерьез размышляла над тем, чтобы все к чертям бросить и поехать к Связерскому.

— Ты нужна ему, — игнорируя ее слова, повторил Пит.

Рита встала. Нервным движением перекинула волосы за спину и отвернулась к большому окну. Соль в том, что она была нужна Богдану лишь вот в таких ситуациях… Ситуациях, с которыми до сих в нем живущий ребенок — забитый и никому не нужный, не мог справиться самостоятельно. Рита всю свою жизнь, за исключением тех тринадцати лет, когда у Богдана с виду было все хорошо, выступала в качестве его жилетки. Именно с ней он делился своими проблемами, именно на нее он вываливал все свое дерьмо, все страхи и комплексы… Но счастье разделить не пожелал.

Мачо… Весь из себя… Плейбой чертов! Он хорошо справлялся со своей ролью. Так хорошо, что даже она поверила. А на деле… На деле он оставался все тем же маленьким мальчиком с гигантскими комплексами. Мальчиком, который искал сокровища по всему миру, хотя они валялись у его ног! Мальчиком, любовь к которому стала ее проклятьем.

Рита снова подошла к столу. Схватила сумочку.

— Ты на колесах?

— Ага…

— Едем. Я сяду за руль — ты не знаешь города.

Пит не возражал."

"Пока они добирались до кладбища, на улице собрался дождь. Воздух стал влажным, густым.

Он забивал легкие, но не насыщал кровь кислородом. Рита остановилась у ворот в попытке отдышаться. Вскинула взгляд на Пита — тот тоже заметно нервничал. Пахло дикой гвоздикой и надвигающейся грозой. По будто свинцом затянутому небу пробегали короткие всполохи молний. Тучи были такими плотными, что через них не могло пробиться даже высокое полуденное солнце. Яркие краски лета как будто смазались. Заштриховались унылым серым. Размазались четкие контуры памятников, фигуры людей и деревьев. Рита вошла в ворота и побрела по дорожке.

Народу было немного.

От силы человек десять. Рита с трудом узнала в рыдающей женщине чудовищно постаревшую, изможденную мать Богдана. Сердце, что есть сил, застучало. Пророкотал гром, брызнули первые капли дождя, зашумели безрадостно.

— Вот он… Чуть в стороне. Иди! — скомандовал Пит, подталкивая Риту в спину.

И правда. Богдан стоял поодаль, возможно не желая показываться родственничкам на глаза. Рита подошла со спины. Она не знала, что сейчас чувствует. Её сердце рвалось на куски. Прав Связерский. Марго жалела его.