Мой папа - плейбой

Бубня под нос и причитая, алкаши потянулись к воротам.

Оглушающе громко прогремел гром. Дождь хлынул, будто кто-то на небе открыл огромные краны. Богдан отступил.

— Бодь… — прошептала Рита.

Но он лишь покачал головой. А потом, согнувшись пополам, обхватил голову руками. Поверх него Рита встретилась взглядом с Питом. Кивком головы дала знак — оставить их наедине. Тот, к счастью, понял.

— Ну, все… Малыш, слышишь? Все позади…

Рита присела возле него и обняла за плечи. Дождь хлестал по спине, стекал по волосам, пропитывал насквозь одежду. Они не замечали ничего. Сколько длились эти объятия? Может быть, ни один час… Многим позже Богдан отстранился.

Встал, опираясь рукой на бетонную оградку. Потянул Риту за собой.

— Пойдем… — просипел он и потянул ее к выходу. — Черт, я забыл вызвать такси…

— Мы на колесах.

— Мы?

— Пит тоже приехал… — закусила губу Рита. — Он переживает за тебя.

Богдан хмыкнул. Но все же подошел к машине. Ставински выбрался из салона. Приобнял друга и похлопал его по плечу:

— Держись, брат. Мы рядом. Ребята хотели прыгнуть в самолет и примчаться, но я сказал им, что тебе не до этого.

"

"— Спасибо, — сглотнул Богдан. — Ты не такой уж козел, — криво улыбнулся он. — Но все равно держись подальше от моей женщины.

Рита закатила глаза и первая скользнула в машину. Хорошо, что Питу ничего не пришлось объяснять. Еще одних разборок сегодня она бы просто не выдержала. На сиденье рядом с ней уселся мокрый с ног до головы Связерский.

— Извини за безобразную сцену.

— Ты ни в чем не виноват.

— Виноват… Мне уже давно стоило избавиться от этого дерьма. Вырасти… ты, кажется, так сказала?

— Богдан…

— Да, брось! Это ведь чистая правда.

Только вот ни черта у меня не выходит. Я лишь думал, что вырвался из этой трясины. Ни хера подобного… Она внутри меня. Я ей как теплой водкой нажрался, а хмель никак не сойдет. И права ты… такой мужчина тебе на хрен не нужен.

— Богдан… — повторила Рита, сглатывая слезы.

— Не стоит тебя! — не слушая ее, гнул свою линию Богдан. — Я не стою…

Рита молчала. Совершенно сбитая с толку, она не знала, что говорить. Её безумно тянуло к Богдану. Безумно… Но и просто отбросить его слова она не могла. В них было слишком много правды. Это в юности она могла без оглядки сжигать себя, лишь бы только согреть своего Кая.

Теперь же Рита понимала, что так нельзя. Любовь — это не крематорий. Это нечто совсем другое.

В идеале Богдан должен сам в себе разобраться. Найти силы растопить лед, сковавший его горячее сердце, и набраться мужества двигаться дальше. Не убегать слепо от своего прошлого, а просто смириться с ним. Иначе — оно не отпустит. И тот маленький недолюбленный мальчик никуда не уйдет. Не отдаст свою территорию взрослому, так нуждающемуся в счастье мужчине.