Мой сводный идеал

Он подошел к ней, сжал кулаки и при всех ее подружках прочитал такую нотацию о том, что нам пришлось пережить, что Одинцовой пришлось сгореть со стыда

Извинений я не ждала, мне было достаточно ее виноватого взгляда. Не только ее, а всех тех, до кого папа сумел донести истину.

За месяц, проведенный в больнице, к Тимуру приходило много друзей, они наблюдали за становлением его на ноги, не раз будили меня, когда я засыпала на стуле возле его кровати. И один раз Левша обронил такие слова.

― Кто бы там что ни говорил, но, реально, бро, ты просто обязан жениться на Тасе. Береги ее.

Я тебе это говорю, как человек, у которого было дохрена разных дев… Блин, короче, ладно. В общем, одно скажу, другой такой Таси ты точно никогда не найдешь.

Глава 60

Тимур"

"Какое-то время я чувствовал себя полным дерьмом. Беспомощным калекой, у которого еще вчера было все, чего только можно взять от жизни, и в одночасье это все вспыхнуло и прогорело как спичка.

Как внезапно ослепший художник, как композитор, потерявший слух, как пианист, лишившийся рук ― вот, кем я чувствовал себя в первые дни после прихода в сознание.

Хрупкая девчонка таскала меня на себе, как инвалида, и кормила с ложки как ребенка.

Засыпала на стуле рядом с моей кроватью и ведь черта с два покажет, что ей неудобно, что она измотана.

Наверное, легче было бы вонзить в руку отвертку и медленно намотать на нее сухожилия, чем видеть, как она мучилась. Хоть и пыталась скрыть это, наивная.

И только когда она спала, я мог дать волю своим эмоциям, точнее, выразить их на лице и сжатыми кулаками, ― на большее способен не был.

Любовь не всегда приходит в лучшие времена, и иногда Амур метит не в сердце, а в самые слабые места, Ахиллесову пяту, которая есть у каждого.

Троян, ублюдок как знал мои уязвимые места. Сначала решил испортить мою девушку, после чего я был готов забить на спортивную карьеру только ради того, чтобы хорошенько надрать ему задницу. А потом он сделал так, чтобы у меня сорвало чердак, и я бездумно и без какой-либо подстраховки приехал туда, куда он скажет. Где ему оставалось лишь утопить педаль в пол и подвести финальную черту ― размазать меня по асфальту.

Все продумал, сукин сын.

Лишь одному богу известно, как мне хотелось вскочить с кровати и отправиться на поиски этой твари.

За то, что он сделал со мной, с Тасей, за то, что пережила моя мать, бабушка и вся моя семья ― я готов был стереть его в порошок. Не говорю уже о спорте и учебе, к которой я навряд ли приступлю в этом году.

В такие минуты кровать превращалась в кусок раскаленного железа, все тело начинало пылать, кишки завязывались в узел, цифры на мониторе прыгали как ошалелые. Если бы от мыслей вышибало пробки, то я бы с легкостью сумел обесточить всю больницу и рядом стоящие здания.