Моя бывшая будущая невеста

От его заботливого тона и согревающих прикосновений сильных рук на глаза снова набегают слезы. Слезы облегчения. Почему-то мне кажется, что Давид поддержит меня. Поймет. И когда-нибудь меня перестанут мучать кошмары.

Давид пересаживает меня на свое место, лично пристегивает ремнем безопасности, все время заглядывая в лицо.

— Ты как? — Хакимов хмурится все сильнее, и между бровей залегает глубокая морщина.

— Уже лучше. Скоро отпустит.

— Хорошо, — короткий кивок, и Давид плавно выезжает с парковки.

Какое-то время мы едем молча, я безразлично смотрю в окно на мелькающие огни города, уткнувшись в него лбом.

— Почему именно спорткар, Тея? — вопрос Давида разрезает тишину салона и заставляет вздрогнуть. — Резко полюбила скорость? Я помню, ты боялась даже за руль садиться."

"— Жизнь заставляет меняться, Давид, — бросаю равнодушно, даже не поворачиваясь в его сторону. — Я полюбила скорость. Она дает мне адреналин, который ловко отвлекает от дерьма, что творится в жизни. На короткий миг можно даже пофантазировать, что ты живая, в то время как внутри все давно умерло и сгнило.

Машина резко уходит вперед: Давид вдавливает педаль газа в пол, прибавляя скорость. Поворачиваю голову в сторону Хакимова и подмечаю, что его челюсти плотно сжаты, а ладони с силой сжимают руль, из-за чего вены вновь проступают на тыльной стороне ладоней.

Я всегда любила его руки. В них чувствуется сила, они дарят женщине заботу, спокойствие и…удовольствие. Сердце, несмотря на действие успокоительного, начинает барабанить в груди, едва я вспоминаю, что Хакимов может вытворить своими пальцами…

Босс нервно барабанит пальцами по рулю, резко перестраиваясь из ряда в ряд. Кажется, кое-кто тоже начинает входить в раж и получать удовольствие от драйва. Но также я вижу, что Хакимов хочет что-то мне сказать, но по некоторым причинам не решается. Или же подбирает слова, чтобы я не отвертелась от диалога. Но я больше не хочу ничего от него скрывать. Хватит. Набегалась. Устала.

— Спрашивай, Давид. Хватит пережевывать мысль в голове. Я постараюсь честно ответить на твои вопросы.

Хакимов на секунду отвлекается от дороги, поворачиваясь в мою сторону. Окидывает меня задумчивым и мучительным взглядом, в котором явно читается, выдержу ли я его вопрос.

— Выдержу, — твердо озвучиваю вслух. — Самое страшное уже случилось.

Давид сжимает руль еще сильнее, как будто хочет его оторвать, вжимает педаль газа в пол.

— Это знаю, что эту машину подарил тебе Киреев.

— Да, это так.

— За что?

— За то, что случилось семь лет назад. И чтобы об этом никто не узнал.

Прикрываю глаза, вновь откидываясь на спинку сидения. Хакимов начал с самого сложного. С самого болезненного. С тех событий, из-за которых я чуть не сошла с ума.