Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Первая любовь — ненадёжна, а бед причинить может немало.

Но почему не сказала?..

Что ж я, ни человек. что ли… Всё понимаю. Предупреждён, значит, вооружён.

Захожу в ворота и не чувствуя ног, иду в дом. В прихожей тьма кромешная. Зажигаю свет и на автомате раздеваюсь.

Дышать нечем. Футболку скидываю. Так полегче вроде.

Рукой сердце растираю.

— Приехал? — спрашивает Юлька, появляясь из темноты.

— Угу, — мычу, извлекая подарочный бархат из кармана.

Бреду на кухню и щёлкнув выключателем, усаживаюсь за барную стойку.

Открываю коробку, устанавливаю на поверхность. Упираю подбородок в сложенные в замок руки.

Сестру, извлекающую из холодильника продукты и странно на меня поглядывающую, не замечаю.

— У тебя всё в порядке? — спрашивает она тихо.

— ДА! — киваю.

— А это что?

С любопытством подбегает и разворачивает к себе коробку.

— Вау! Мир… Как красиво. А что за камни?

— Горный хрусталь, — сверлю одну точку на стене.

— Супер… Это мне да? — взвизгивает. — Так подходит к подвеске, которую мне Мийка отдала.

Перевожу на неё отсутствующий взгляд:

— Что?

— Ну серьги, — улыбается непонимающе. — Подходят к подвеске с цепочкой, — шмыгает носом.

 — Это ведь мне?

Соскакиваю с высокого стула, сглатываю противный ком в горле и уходя с кухни, произношу:

— Тебе, Юлька…

Глава 34. Мия и стыд… Час настал!

Он всё знает…

Лёва ему сказал.

…

Специально или нет — не имеет никакого значения.

Отвернувшись от закрытой двери, на ватных ногах добираюсь до ванной комнаты на первом этаже.

Запираюсь на замок и уже не сдерживаюсь.

Всхлипываю, с силой зажимая указательными пальцами нижние веки и запрокидывая голову назад.

Шёлковый подклад белоснежного платья холодит кожу на животе и на бёдрах.

Причёска в стиле голливудской дивы, которую так аккуратно создавала мама, безумно мешает.

Хочется рвать волосы. Жалеть себя.

И винить, обязательно.

Опускаю голову, чтобы столкнуться со своим мерзким отражением в зеркале.

— Почему всё так? — спрашиваю, прикладывая руки к груди.

Ощущение жёсткого похмелья не отпускает. Хотя алкоголь после той новогодней вечеринки я вообще не пила. Может, так сказывается стресс?

— Я люблю его, — шепчу жалобно.

Он никогда мне не простит такое.

Одно дело характер показывать, нос воротить и кровь сворачивать… Мне кажется, Громову даже нравится.

Другое — то, как всё случилось вчера.

Зажимаю рот рукой, чувствуя подступающую тошноту. Кожа становится бледной. В цвет холодного серого кафеля на стенах.

— Мия, — стучится в дверь мама. — С тобой всё в порядке?

— Да, — выдыхаю поспешно.

Поправляю едва заметные капроновые колготки, ещё раз сканирую своё лицо в зеркале и выбираюсь из убежища.

— Хорошо вам повеселиться, — говорит мама Льву.

Усаживается поудобнее и складывает руки на животе.