Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

А Громов… он такой большой, я вдруг оказываюсь рядом с ним совсем малышкой. Неопытной и глупой.

Так получилось, что всему в жизни мы учились одновременно. Плавать в озере, кататься на велосипеде, играть в шахматы… Чуть позже научились друг на друге целоваться и даже в первый раз напились вместе какой-то горькой настойки в доме у Громовых.

Секс — это, пожалуй, первое, чему Громов учился без меня…

Я буду лукавить, если скажу, что меня это не беспокоит или мне всё равно. Именно поэтому я никогда в жизни не осмелюсь спрашивать, был ли у него кто-то, кроме Миловановой.

Потому как, мне и её вполне достаточно.

А ещё потому, что именно в этот момент, сегодня, я вдруг осознала одну-единственную мудрость. Не важно с кем ты учился кататься на велосипеде, главное — кто именно будет с тобой крутить педали и путешествовать по нелёгким жизненным дорогам.

В плане Мирона я выбрала второй вариант и не буду его винить.

— Мир-р… — всхлипываю от острого желания, пронзающего соски, которые он продолжает терзать по очереди.

— Карамельные, — поднимает на меня глаза Громов и хищнически облизывает губы. — Как я и думал.

— Ты об этом думал?

— Конечно.

С Нового года раз по тридцать в день.

Вспыхиваю от восторга."

"— Я тоже хочу тебя попробовать, — признаюсь, безнадёжно краснея и сама тяну руку к резинке тонких спортивных штанов, но Громов бережно убирает мою ладонь.

— Тш-ш-ш, Карамелина. Тормози.

— Почему? — округляю глаза.

— Потому что ты девственница.

— И что?

— Надо как-то к этому подготовиться, — озадаченно произносит Мирон, не спуская взгляда с моей груди.

— Как? Фейерверки заказать?

— Не знаю. Я пока не решил.

В моей душе всё с ног на голову переворачивается.

Почему они все меня берегут?

Для кого?

— Так может, — со злостью выплёвываю, — мне к другому обратиться по этому вопросу? К кому-нибудь решительному?

Шиплю, как разъярённая кошка.

— Лежи уже, бессмертная, — Мирон грубовато подминает меня под себя и фиксирует с помощью рук и всего тела.

Он такой твёрдый там… что желание мгновенно расползается по моему телу, заполняя каждую клеточку. Никогда даже чего-то похожего не испытывала.

— Сам такой, — кусаю пухлые губы, пока он смотрит на меня подозрительно.

— Будет больно, — говорит тихо.

— Пофиг.

— А потом приятно, — улыбается Громов пошло, сразу же грустнеет. — Но это не точно. Первый раз…

— Гро-мов, блин, — взвизгиваю, отталкиваю его и сажусь на кровать. — Хватит. Трахни уже меня, — заливаюсь краской оттого, что сказала. — И не дай бог будешь обращаться со мной как с хрустальной вазой? Понятно?..

Веду плечами, и ночнушка опадает к моей талии, полностью обнажая грудь. Лицо Мирона наконец-то перестаёт изображать неуверенность.

— Даже не сомневайся, трахну так, что ноги не соберёшь.