Моё пост-имаго

У двух бабочек разных видов обнаружилось кое-что удивительным образом общее: узор жилок на крылышках Бурой Крылатки был словно неким продолжением узора на крылышках Ливневого Наперстника. Вижу ваше недоумение. Что ж, профессор Гиблинг также сперва решил, будто его находка – всего лишь совпадение. Но когда у третьей бабочки из той же области, а именно у Корневицы Сырой, узор на крылышках продолжил узор двух предшественниц, он понял, что это неспроста.

Профессор Гиблинг принялся работать, не покладая рук, почти не ел и не спал, и вот спустя три дня раскрытия экземпляров и распределения всех конвертов, привезенных им из прошлых экспедиций, он убедился, что никакого совпадения быть не может.

Во-первых, у двадцати семи бабочек разных видов, найденных им в джунглях Кейкута, узоры на крылышках образовывали нечто наподобие единой сети. А во-вторых, он узнал одну из самых толстых и явных, переходящих с крылышка на крылышко, жилок: ее очертания точь-в-точь повторяли изгибы и рукава реки Хнили. Все верно. Кто в здравом уме смог бы предположить, что бабочки из джунглей являются кусочками карты? Поразительно, правда?

Что ж, так или иначе, у профессора была карта, но это ведь еще не все.

Нужно было установить, что именно она пытается показать, куда привести. И здесь профессор зашел в тупик – как ни бился, он не мог обнаружить того самого своеобразного крестика, который приведет его, как он был уверен, к логову короля всех бабочек из джунглей, Черного Мотылька. Он показывал карту коллегам, но никто не смог помочь: загадка, выписанная жилками на крыльях бабочек, не далась самым ярким умам научного общества. Что ж, опустив ложную скромность, скажу вам, что ему помог именно я. Профессор показал мне карту, и в хитросплетении нитей и линий я сразу же увидел тот самый символ – знак Купу-купу. Я так долго и пристально изучал фотокарточки с ритуальными племенными знаками, которые делал профессор Гиблинг в своих странствиях, что просто не мог его не заметить. Когда я показал профессору свою находку, он едва не разрыдался от охватившего его счастья.

С того момента и началась последняя на долгие годы экспедиция в Кейкут. Профессор все продумал: выбрал время, чтобы прошел сезон ливней, нашел надежных проводников, нанял опытных охотников и следопытов.

К тому же, теперь у него был маршрут. В научном обществе все затаили дыхание: мало кто верил в успех предприятия, но уверенность и, я бы сказал, доля слепого фанатизма профессора убедили даже самых ярых скептиков. Профессор обещал, что не вернется в Габен без Черного Мотылька. И… тем не менее, он вернулся. Примерно через полгода. Он предусмотрел почти все. Кроме войны.