Молчание пирамид

Паганини не хотел, в чулане запирали… Но стал… Это такая беда, так себя грузить надо!.. Он лишь научил искать метеориты. Дал мне скрипку…

— В сумке метеориты?"

"— Да, это еще живые… Те, что нельзя хоронить. Остальные умерли вместе с их обладателем, и я положила их в могилу Николая Васильевича. Так он велел. Лежит теперь с частицами звезд…

— И все же, как ты меня отыскала? — Самохин взял ее за руки и усадил на диван.

— Это было несложно. — Ее взгляд словно проявился на бумаге и стал прежним, знакомым. — Ты думал обо мне… Я шла на твои мысли, как на огонек.

— Разве это возможно?

— Для меня теперь кое-что возможно… Но еще очень мало. Я хорошо чувствую близких… — она откинула голову на спинку и закрыла глаза. — А чужих пока нет… Вот когда научусь искать чужих…

— Спать хочешь?

— С ног валюсь… У вас во дворе… на скамеечке поспала часа полтора…

— Странно… Товарищ сказал, еще час назад там никого не было.

— Я тут с половины третьего. Поставила защиту и легла поспать, как бомжиха…

— Какую защиту?

— Чтоб никто не нашел…

— А я не почувствовал, что ты близко. Наверное, у меня чакры закрыты.

— Причем здесь чакры? Все это придумано для обывателей… Погоди, ты стал совсем другой.

— Ты тоже…

— Ничего не пойму… Что с тобой произошло?

— Тебе обрадовался…

— Нет, ты мне не обрадовался, наоборот, — она положила руки на плечи и, как доктор, заглянула в глаза. — Я никогда таким не видела тебя… У меня сейчас чувство, будто это не ты!

— Чужой стал? Теперь тебе никто не нужен…

— Запомнил… Прости, тогда мне и правда никто был не нужен. Теперь старца Наседкина нет. Остались метеориты…

— Поэтому вспомнила и приехала ко мне?

— Ты же мой покровитель, а значит, поймешь… Да, точно! Теперь вижу. У тебя другие глаза.

— Счастливые?

— Нет, это не счастье. Даже напротив… Тебя что-то мучает, какие-то неразрешимые вопросы.

— А все говорят, я стал счастливым…

— Сейчас же расскажи, что тебе открылось? Тебе ведь что-то открылось, я по глазам вижу!

— А там, в яме, на Красной Поляне, ты ничего не заметила?

— Тогда я была еще непосвященной и слепой. Самохин освободился от ее рук, достал из кармана пиджака пеленку и расстелил перед Сашей.

— Если ты теперь прозрела, смотри, что это? Она потрогала ткань руками, поднесла к лицу, потом к окну, оттянув штору.

— Кажется, холст…

— Это я и сам вижу. Откуда эта тряпка? Для чего?

— Похожа на большую салфетку…

— И все?

— Знаешь, я почти не спала и эмоционально устала. — Она сложила пеленку вчетверо. — Потом, так много плакала… А для того, чтобы ясно видеть, плакать нельзя. От слез можно снова ослепнуть… Дай мне ее и покажи, где можно прилечь?

Он показал свою кровать.

— Днем найду тебе другое место, чтобы спокойнее было…

— Другое?..