Невинная для Севера (СИ)

Чувствую, как ее начинает трясти, и даж ен раздумываю — ложусь рядом, прижимаю к себе, чтобы обнять.

— Кто тебя отправил в баню?

— Лена. Сказала, надо отнести еду и…

Дрожь становится сильнее, и я шлю на хер все попытки выяснить правду. После разберусь. И все, кто виноват, ответят.

— Тшш… Все позади.

Я оказываюсь не готов к тому, что Алина прижмется ближе и доверчиво расслабляется в моих руках.

Ее близость лишает остатков здравомыслия. Столько времени я пытался выдрать ее образ из мыслей, но похоже это бесполезно.

И конкретно здесь и сейчас мне не хочется больше пытаться.

Черт знает, что в ней такого, но меня от нее кроет так, будто я обдолбанный наркоман, которому нужна доза.

И я ее беру. Жадно вдыхаю ее запах, провожу пальцами вдоль спины.

Каждое приключение заканчивается нашим контактом так или иначе. Так может это та самая гребаная судьба, про которую так часто толкуют?

— Я пыталась, — вдруг говорит она. — Правда! Но тело не слушалось… Я будто не могла, понимаешь?

Ее прорывает, и тихие горькие слезы вынуждают меня чувствовать себя мерзавцем. Точнее испытать чувство вины за это.

Я не белый пушистый заяц. Мои руки по локоть в крови — иначе в моем мире не выжить. Но пожалуй, впервые за очень долгое время я испытываю это оглушительное чувство.

Я виноват. Пиздец облажался. Марк прав — стоило быть внимательнее. Но в момент, когда увидел ее среди чужих мужиков, меня вырубило.

Зверь внутри сорвал цепи и натворил дел.

— Я не хотела с ними… не хотела… — снова и снова повторяет Алина. — Не хотела…

— Верю, — шепчу в ответ, но она не слышит. Скорее всего, Марк прав — у девчонки шок. Возможно, ее нервная система и правда просто кувыркнулась. А может, Лена, сучка такая, что-то и подлила ей еще. Не удивлюсь. И ведь давно стоило бы выгнать мелкую дрянь, но она давила на жалость, убеждая, что больше никаких проблем не доставит.

— Тише, Алина, — успокаиваю девушку, но та словно не слышит меня. — Ну, все-все, девочка. Здесь только я. Ни один из них не тронет. Только я с тобой. Со мной будешь. Будешь ведь?

Я вообще в бабских истериках не спец. И успокаивать не особо умею. Поэтому делаю то, что приходит в голову, чтобы остановить набирающую оборот истерию. Подминаю под себя и целую.

Алина испуганно замирает. Не сопротивляется — только смотрит на меня огромными глазами и… позволяет.

Впервые позволяет мне все, что я хочу. Податливая, тихая. Хочется, конечно, сильнее и глубже. Хочется вытрахать ее рот. Но сдерживаю порыв, боясь напугать.

Однако когда она робко отвечает мне. Когда ее ладошки ложатся мне на грудь, меня точно током шарашит по двести двадцать.

Кайф.

Алина сдавленно стонет, все еще зажатая, напуганная, но в то же время льнущая ко мне в поиске защиты и безопасности.

Это нормально.